Медиа

Что пишут: О дискуссиях с «ковидиотами»

С первых недель пандемии коронавирус и карантин превратились из чисто медицинской в политическую тему. По мнению многих экспертов, одной из причин массового недовольства диктатурой Лукашенко стал его отказ от жестких мер против эпидемии, то есть невнимание к здоровью обычных людей. В Германии с конца апреля тоже выступают против «диктатуры», только, наоборот, карантинной. Особый протест у ковид-отрицателей вызывает обязанность носить маски и соблюдать дистанцию.
Самая большая демонстрация, состоявшаяся в Берлине 1 августа, собрала, по официальным данным, около 20 тысяч человек — а главное, состав участников многих поразил своим разнообразием. Среди них были не только привычные уже правые радикалы и конспирологи, но и домохозяйки, хиппи, бизнесмены и даже ученые. Объединяет их лишь одно — стремление сбросить «коронадиктатуру» и «вирократов».
Сразу после демонстрации сопредседатель Социал-демократической партии Германии Заския Эскен назвала ее участников «ковидиотами» — безответственными эгоистами, которые ставят под угрозу не только свое, но и чужое здоровье. Эти слова вызвали множество споров в немецкой прессе — не вызовут ли оскорбления дополнительное сочувствие к демонстрантам? Не лучше ли вновь и вновь вступать в диалог с людьми, которые, как и все, фрустрированы событиями последних месяцев? Когда диалог превращается в потакание? В какой момент свободу собраний можно ограничить во имя «общего блага»? Журналисты спорят, а ковид-отрицатели призывают к новым акциям протеста.

Источник dekoder

Твиттер, Заския Эскен. Полная безответственность! 

Заския Эскен обрушилась на ковид-отрицателей прямо в день демонстрации. Это не первый случай за лето, когда сопредседатель СДПГ выступает с резкими и даже скандальными заявлениями. В разгар движения Black Lives Matter она заявила, что в немецкой полиции насилие и расизм процветают не меньше, чем в американской, за что ее раскритиковали даже многие левые журналисты.

Deutsch
Original
Тысячи #ковидиотов устроили в #Берлине праздник «второй волны» — без дистанции, без масок. Они не только подвергают опасности наше здоровье, но и ставят под удар наши успехи в борьбе против пандемии и за восстановление экономики, образования и общества. Это полная безответственность!
Tausende #Covidioten feiern sich in #Berlin als „die zweite Welle“, ohne Abstand, ohne Maske. Sie gefährden damit nicht nur unsere Gesundheit, sie gefährden unsere Erfolge gegen die Pandemie und für die Belebung von Wirtschaft, Bildung und Gesellschaft. Unverantwortlich!

оригинал, опубликован 01.08.2020

Фейсбук, Рупрехт Поленц. Они хуже, чем идиоты

С Эскен тут же поспорил ветеран немецкой политики Рупрехт Поленц из Христианско-демократического союза. Но не в том смысле, что не стоит оскорблять оппонентов, а в том, что к ним стоит отнестись со всей серьезностью — как к угрозе демократии.

Deutsch
Original
Это не #ковидиоты. Называть их так — значит недооценивать стоящие за ними силы, не понимать их истинных целей. Это «кверфронт» — они презирают нашу демократию, пытаются выстроить параллельный мир из фейк-ньюс (главный ярлык, который они клеят, — «лживая пресса» / Lügenpresse) и выступить против правового государства и гражданских свобод. 
Es sind keine #Covidioten. Der Begriff verharmlost die Ziele der Drahtzieher. Es ist eine Querfront, die unsere Demokratie verachtet, mit Fake News eine geschlossene Gegenwelt aufbauen will (Stichwort:Lügenpresse) um sie gegen den freiheitlichen Rechtsstaat in Stellung zu bringen.

оригинал, опубликован 02.08.2020

Die Zeit: Выслушивать, разграничивать, заставить соблюдать правила

Журналист Die Zeit Ленц Якобсон, однако, считает, что не стоит стричь всех демонстрантов под одну гребенку. Велик соблазн увидеть в них сплошных радикалов, погрязших в конспирологии и не способных к диалогу. Но это значило бы показать умеренной части, что они могут найти понимание только среди реальных радикалов, — а такая ошибка уже совершалась немецким обществом совсем недавно.

Deutsch
Original
Заския Эскен может называть демонстрантов ковидиотами. Почему бы нет? От партийного политика не стоит требовать беспартийности и беспристрастности. Незачем и защищать от нее протестующих: они не дети, чей слух нужно оберегать от грубых слов. Правда, госпожа Эскен выбрала неудачный эпитет: он подразумевает, что корень бед в недостатке знаний. Это явно не так — посмотрите на швабских ученых и эзотериков, которые составляют немалую часть активистов движения отрицателей ковида. А главное, на примере Эскен мы видим, что немецкие политики готовятся повторить ошибки 2014 и 2015 годов, допущенные по отношению к демонстрациям PEGIDA. Тогда на них то навешивали самые страшные ярлыки (нацисты!), то, наоборот, перед ними расстилались и заискивали. Бургомистры и главы федеральных земель принимали функционеров НДП как уважаемых гостей. 

Петра Кеппинг, министр интеграционной политики земли Саксония, показала тогда лучший пример: она шла рядом с демонстрантами, вступала в разговор и слушала всех тех, кто был готов вести разумный диалог. Жестко возражала всюду, где это требовалось. Ей, одной из немногих, удалось получить признание поверх барьеров, разделяющих противоборствующие лагеря. И тогда, и сегодня верно одно: если хочешь понять — слушай. 

[...]
Ну а выслушав — действуй. Праворадикалам и человеконенавистникам нет места среди нас, для всех остальных найдется место.

Natürlich kann Saskia Esken die Demonstrierenden "Covidioten" nennen. Warum auch sollte gerade eine Parteipolitikerin unparteiisch sein? Man muss die Demonstrierenden auch nicht vor ihr in Schutz nehmen, als wären sie kleine Kinder, mit denen man nur sanft reden darf. Besonders treffend ist Eskens Begriff allerdings nicht, weil er so tut, als wäre mangelnde Bildung das Problem. Das widerlegen all die schwäbischen Akademiker und Esoteriker, die einen gehörigen Teil des harten Kerns der Corona-Gegner stellen. Vor allem aber deutet Eskens Beschimpfung an, dass ein Teil der Politik die Fehler von 2014 und 2015 im Umgang mit den Pegida-Demonstrierenden wiederholen könnte. Damals hängten ihnen einige schon früh möglichst drastische Labels an (Nazis!), oder machten ihnen im Gegenteil unterwürfige Gesprächsangebote. NPD-Kader wurden in Rathäuser eingeladen.

Am besten hat es damals Petra Köpping gemacht, die sächsische Integrationsministerin, die sich an den Rand der Demos stellte und unermüdlich zugehört und geredet hat mit allen, die noch vernünftig reden wollten. Und hart widersprochen hat, wenn es nötig war. Ihr ist es so gelungen, als eine der wenigen noch über die Lager hinaus akzeptiert zu sein. Damals wie heute gilt: Wer verstehen will, muss erst mal zuhören.

[...]
Nach dem Zuhören kommt das Handeln. Rechtsradikale und Menschenfeinde gehören ausgegrenzt, alle anderen nicht.

оригинал, опубликован 03.08.2020

Deutschlandfunk: Основная проблема — разрушенное доверие

О необходимости налаживать диалог еще несколько месяцев назад размышлял Том Манневиц, политолог и исследователь экстремизма из Технического университета Хемница. По его мнению, фрустрация и недоверие имеют под собой объективные основания.

Deutsch
Original
В самом общем виде это, действительно, проблема коммуникации. [...]
Политики — всего лишь люди, и медики тоже. На три врача — четыре мнения, так это выглядело все последние месяцы, может быть, не всюду, но по некоторым вопросам точно. В такой обстановке трудно сохранять полное доверие к конкретным политическим мерам по противодействию ковиду. 
[...]

Не надо притворяться, будто политики все сделали неправильно. Но коммуникационная проблема существует, и она останется с нами надолго.

Vereinfacht gesagt ist das tatsächlich ein Kommunikationsproblem. [...]
Politiker sind aber auch nur Menschen und auch die Mediziner. Drei Mediziner, vier Meinungen, war ja der Eindruck in den letzten Wochen zum Teil – nicht überall, aber bei einzelnen Punkten. Das sorgt natürlich nicht gerade für Vertrauen, was die konkrete Umsetzung, die Regierungspolitik in Corona angeht. 
[...]
Die Regierung hat nicht alles falsch gemacht. So kann man jetzt nicht tun. Aber es ist ein Kommunikationsproblem und das ist ein langfristiges. Das wird sich nicht von heute auf morgen lösen.

оригинал, опубликован 11.05.2020

Junge Freiheit: Оклеветаны и заклеймены журналистами

Но говоря о диалоге, стоит помнить, что сами «диссиденты» охотно переходят в наступательную и даже агрессивную позицию. Яркий пример — Борис Райтшустер, бывший московский корреспондент журнала Focus, который теперь печатается в правом еженедельнике Junge Freiheit.

Deutsch
Original
Поразительно все-таки, как демонстрация под лозунгом «Конец пандемии — день свободы» в подаче СМИ предстает оклеветанной, замаранной клеймом «правого экстремизма». [...] «Отрицатели короны самым отвратительным образом смешивают теории заговора и нацистский жаргон», — пишет Йенс Анкер в Berliner Morgenpost. [...] В [новостном тележурнале] Tagesthemen демонстрация ославлена как сборище мутных персонажей и правых радикалов, и протестующих упрекают в опасной близости к правым силам. 
Es ist teilweise atemberaubend, wie die Kundgebung unter dem Motto „Das Ende der Pandemie – Tag der Freiheit“ in den Medien diffamiert und als „rechtsextrem“ gebrandmarkt wird. [...] „Bei den Corona-Leugnern mischen sich Verschwörungstheorien und Nazi-Jargon auf widerliche Weise“, schreibt etwa Jens Anker in der Berliner Morgenpost. [...] In den „Tagesthemen“ wurde die Demonstration ebenfalls als Ansammlung von obskuren Gestalten und Rechtsradikalen dargestellt und den Protestierenden mangelnder Abstand gegen Rechts vorgeworfen.

оригинал, опубликован 02.08.2020

Deutschlandfunk: Как вести репортаж о демонстрантах?

Впрочем, большинство журналистов больше озабочены другой проблемой: как провести грань между объективным рассказом об акциях ковид-отрицателей и пропагандой соответствующих идей, которой может стать простая, некритическая передача их слов.

Deutsch
Original
Говорят, что от журналистов — так же, как от ученых и других экспертов, — требуется умение достучаться до людей, которые «не имеют сложившегося мнения, но готовы к разговору», — пишет Зимоне Рафаэль, главный редактор сайта Belltower.News, в ответ на вопрос «Как вести репортаж о демонстрациях сторонников теории заговора?». 
«Как относиться к источникам? На какой запрос отвечают теории заговора — и как реагировать на эти потребности, не впадая в антидемократическую агитацию? Делая репортажи о протестах, журналистам стоит держать в голове эти вопросы, чтобы не просто множить россказни и провокационные высказывания», — считает Рафаэль. 
Journalistinnen seien – genau wie Wissenschaftler und andere Experten – gefragt, die Menschen zu erreichen, „die unsicher, aber ansprechbar sind“, schreibt Simone Rafael, Chefredakteurin von „Belltower.News – Netz für digitale Zivilgesellschaft“, in einem Kommentar zur Frage „Wie berichten über Verschwörungsdemonstrationen?“.

„Wie lassen sich Quellen einordnen? Welche Bedürfnisse erfüllen die geteilten Verschwörungserzählungen – und wie können die befriedigt werden, ohne in antidemokratische Agitation zu verfallen? Diese Ansätze können Journalist*innen verfolgen, um über Proteste zu berichten, ohne nur deren Erzählungen und Provokationen zu vervielfältigen“, so Rafael.

оригинал, опубликован 12.05.2020

Der Spiegel: Бессмысленные дебаты 

Юлия Мерло в журнале Der Spiegel предлагает четко расставить точки над «и»: о чем спорить можно, а что, в любом случае, не следует подвергать сомнению, поскольку за этими границами начинается «ковидиотизм». 

Deutsch
Original
Вот по каким вопросам споров быть не может: 

  • Вирус Sars-CoV-2 существует.
  • Этот вирус опаснее гриппа.
  • Он передается воздушно-капельным путем.
  • Распространяясь бесконтрольно, возбудитель вызывает значительное число смертельных исходов.

Если вы признаете эти факты, то согласитесь и с обязательным ношением маски в определенных ситуациях, и с соблюдением дистанции. Придя к согласию в этом вопросе, можно спорить о деталях и рассчитывать на то, чтобы быть услышанным и принятым всерьез. Если же вы не согласны уже с тем, что новый коронавирус вообще существует или что с ним хоть как-то необходимо считаться, — то вы так далеки от реальности, что дальнейшие разговоры просто не имеют смысла.

Nicht zur Debatte steht daher Folgendes:

  • Es gibt Sars-CoV-2.
  • Das Virus ist gefährlicher als die Grippe.
  • Es wird über Tröpfchen und über die Luft übertragen.
  • Der Erreger verursacht eine erhebliche Anzahl zusätzlicher Todesopfer, wenn er unkontrolliert zirkuliert.

Wer diese Fakten anerkennt, wird einer Maskenpflicht in bestimmten Bereichen und Abstandsregeln grundsätzlich zustimmen - und kann dann über die Details diskutieren und erwarten, gehört und ernst genommen zu werden. Wer jedoch schon daran zweifelt, dass es das neue Coronavirus überhaupt gibt oder es in irgendeiner Form beachtet werden sollte, der hat sich so weit von der Realität entfernt, dass jede weitere Debatte sinnlos ist.

оригинал, опубликован 04.08.2020

Focus: Нельзя отмахиваться от участников берлинской демонстрации, обзывая их «ковидиотами»

Запрос на разграничения — один из самых явных в немецкой прессе. Где заканчиваются законные сомнения и начинается «ковидиотизм»? Где заканчивается свобода собраний и начинается угроза для общественной безопасности? Ульрих Райтц из журнала Focus ищет ответы на эти вопросы с точки зрения морали.

Deutsch
Original
Что говорит мораль о демонстрациях против короны? Если гигиенически все правила соблюдены и безопасность обеспечена — даже полицейским, — то мораль не против. Однако тот, кто демонстративно не надевает маску и не соблюдает дистанцию, потому что считает чепухой не только санитарно-эпидемические меры, но и сам вирус, — тот создает опасность для тех, кто рядом. Ставит под удар ближних. Он нарушает категорический императив Иммануила Канта, предписывающий действовать самому только так, как должны поступать другие. Такие люди заслуживают худшего проклятия. 

К сожалению, приходится констатировать явный рост числа тех, кто ставит собственный интерес выше общественного блага и кому в конечном счете наплевать на государственную монополию на применение силы.

Was sagt nun aber die Moral über eine Anti-Corona-Demo? Insofern die Hygiene-Spielregeln eingehalten werden und die Unversehrtheit auch von Polizisten gesichert wird, sagt sie nichts Negatives. Wer aber demonstrativ - sozusagen - auf Gesichtsmasken verzichtet und auf Abstände keine Rücksicht nimmt, weil er nicht die Anti-Corona-Maßnahmen, sondern das Virus an sich für Mumpitz hält, der gefährdet seinen Nächsten. Er verstößt gegen Immanuel Kants sozialen Imperativ, wonach ich nur so handeln sollte, wie es mir selbst widerfahren könnte. Insofern wird solchen Menschen Verdammnis zuteil.
Leider muss man feststellen, dass die Anzahl derjenigen, die ihr eigenes Interesse über das Gemeinwohl stellen und denen infolge dessen das staatliche Gewaltmonopol am Allerwertesten vorbei geht, offenkundig zunimmt.

оригинал, опубликован 03.08.2020

Tagessschau: Ламбрехт против запрета «коронадемонстраций»

А что с установлением юридических границ? Нужно ли запрещать подобные демонстрации? Нет, считает федеральный министр юстиции Кристина Ламбрехт. Но до тех пор, пока ношение масок обязательно, носить их нужно даже на мероприятиях против этого. Таков закон.

Deutsch
Original
«Сам факт таких демонстраций, как и то, что люди могут открыто и публично высказать свое мнение о политике федерального правительства во время «коронакризиса», — это очень важно», — заявила Ламбрехт журналу «Der Spiegel».

«Но гнетущее впечатление оставляет то, что при этом сознательно и провокационно нарушаются действующие правила эпидемической защиты, это недопустимо», — добавила министр. По ее словам, в случае нарушений действующих правил ответственные ведомства обязаны добиваться их выполнения. Это «относится к любой демонстрации, независимо от ее темы и целей». 

"Ich finde es ganz wichtig, dass wieder Demonstrationen stattfinden können und Menschen dort ihre Meinung, auch zur aktuellen Corona-Politik der Bundesregierung, frei und öffentlich äußern können", sagte Lambrecht dem "Spiegel". "

"Es ist aber verstörend und nicht hinnehmbar, wenn dabei bewusst und provokativ gegen die geltenden Corona-Schutzvorschriften verstoßen wird", fügte die Ministerin hinzu. Werde gegen Regeln und Auflagen verstoßen, müssten die Vorschriften von den Behörden vor Ort konsequent durchgesetzt werden. Dies gelte "unabhängig davon, welches Ziel die jeweilige Demonstration hat".

оригинал, опубликован 04.08.2020

Berliner Zeitung: Мы все — ковидиоты

Большой ошибкой, однако, будет перекладывать всю ответственность на демонстрантов и маркировать их как главную безответственную группу общества. По мнению Сабины Реннефанц, проблема есть во всем немецком обществе, и объясняется она тем, что Германия относительно легко пережила пандемию.

Deutsch
Original
Не одни только участники демонстрации делают вид, будто нет никакого ковида. Большинству из нас трудно признать реальность болезни и менять свою жизнь. Способность человека рационально оценивать опасности не очень развита. Иначе число людей, употребляющих алкоголь, проводящих целые дни сидя без движения или игнорирующих изменение климата, было бы куда ниже. Германия рано приняла меры, а потому на данный момент относительно легко отделалась — если сравнивать с такими странами, как США или Великобритания, — но именно это и мешает принять факт существования опасной болезни и вести себя соответствующе. 
Es sind nicht nur die Demonstranten, die so tun, als gebe es Corona nicht. Die Mehrheit der Menschen hat Probleme damit, die Realität der Krankheit zu akzeptieren und ihr Leben zu ändern. Der Mensch ist bei der rationalen Beurteilung von Gefahren nicht besonders gut. Wenn es so wäre, würden viel weniger Menschen Alkohol trinken, den ganzen Tag sitzen oder den Klimawandel ignorieren.
Die mangelnde Akzeptanz der Krankheit hat damit zu tun, dass Deutschland dank früher Maßnahmen bisher relativ glimpflich davongekommen ist, anders als Länder wie die USA oder Großbritannien.

оригинал, опубликован 05.08.2020

Редакция декодера
Перевод: Люба Гурова

читайте также

Гнозы
en

Изображая жертву: о культуре виктимности

«Политическая корректность опасна тем, что она возрождает племенное мышление» – «То, что вы называете политической корректностью, я называю прогрессом». Этот обмен репликами — фрагмент из недавней дискуссии между Джорданом Петерсоном и канадской журналисткой Мишель Голдберг. Коротко и емко, он наилучшим образом отражает суть сегодняшних дебатов по поводу меньшинств и их права голоса в современном обществе. 

«Все чувствуют угрозу»

«Все чувствуют угрозу; одни — от большинства, другие — от меньшинства. Те и другие при очень разных шансах на самореализацию страдают от страха перед неполнотой своего коллективного бытия», пишет немецкий социолог Хайнц Буде1. Действительно, самореализация, а не успешное «встраивание» себя в заранее заданные рамки, стала главным императивом сегодняшнего западного общества — «общества сингулярностей», как назвал его другой немецкий социолог, Андреас Реквиц2. Сегодня не только каждый индивид, но и многие группы претендуют на статус «особенных», стремятся определить себя через ту или иную уникальную идентичность. При этом, пишет Реквиц, как для отдельных людей, так и для целых сообществ стремление к оригинальности и неповторимости является не просто субъективно желанным, но и социально ожидаемым3. Как это ни парадоксально, но быть «уникальным» — это и значит соответствовать требованиям сегодняшнего образованного городского среднего класса.

Уникальность, неповторимость, оригинальность существуют не сами по себе, но, напротив, социально производятся и воспроизводятся. Их создают и конструируют социальные агенты — отдельные индивиды, организации, институты. И именно в процессе этого конструирования нередко возникает конфликт между группами, претендующими на то, чтобы быть особенно особенными, и опасающимися, что их право на самоопределение будет ограничено извне. Точно так же, как в дебатах между Петерсоном и Голдберг: одни чувствуют, что не могут произносить те или иные вещи вслух, а другие — что их не слышат. И те, и другие ощущают себя жертвами.

Сегодня принято стремиться к тому, чтобы быть уникальным и особенным. Возможна ли в таком обществе солидарность?  © Chris Murphy/flickr, CC BY-NC-ND 2.0

Действительно, сингулярность — уникальность —  к которой сегодня принято стремиться, нередко понимается как сингулярность пережитой  в прошлом или переживаемой в данный момент дискриминации. Женщины, темнокожие, мигранты, мусульмане, люди с теми или иными недугами: все чаще в публичных дебатах (таких, например, как #metoo или #faceofdepression) «особенность» жизненного опыта отдельных социальных групп сводится к особенностям насилия, этот опыт сформировавшего. Дискуссия о правах угнетенных групп ведется, как минимум, с послевоенных попыток осмысления Холокоста и колониальной истории, и с середины 1960-х годов приобретает глобальное значение. Однако за последние несколько десятилетий фокус этой дискуссии сместился с борьбы за всеобщие права человека на борьбу за права отдельных сообществ4

«Взгляды автора не соответствуют сегодняшним представлениям о роли женщин»

Нет никакого сомнения в том, что насилие и дискриминация действительно существуют (с этим согласился бы даже Джордан Петерсон – по его мнению, в сегодняшнем обществе дискриминируют белых мужчин среднего класса). Более того, насилие и дискриминация, действительно, могут в большой степени определять ход жизни многих людей. Вопрос, который волнует сегодня многих исследователей заключается не в том, насколько обоснованны притязания тех или иных людей, групп, сообществ на статус жертв. Нет, вопрос в другом: какого рода социальные отношения возникают вокруг статуса жертвы?

Отвечая на этот вопрос, социологи Брэдли Мэннинг и Джейсон Кэмпбелл говорят о формировании в западном обществе – в особенности, в США – так называемой «культуры виктимности». Эта культура, пишут Мэннинг и Кэмпбелл, породила целый ряд новых понятий и практик, призванных защитить хрупкое — особенное, уникальное — «я» от насилия мнимого или настоящего. В американских кампусах борятся с «микроагрессиями»: непреднамеренными, но оскорбительными с точки зрения жертвы, высказываниями. Микроагрессией может стать, например, комплимент женщине по поводу ее обуви или прически; ей может стать рэп в исполнении белого музыканта или китайское блюдо в столовой американского университета. Точно так же рассуждения Иммануила Канта об устройстве общества могут расстроить современных студентов — уже в 2008 году одно из изданий «Критики чистого разума» вышло с примечанием от издательства: «Взгляды автора не соответствуют сегодняшним представлениям о роли женщин и этнических меньшинств». Наконец, целый ряд институций — администрации колледжей, дирекции музеев, продюсерские фирмы — изгоняют провинившихся или подозреваемых в насилии личностей из публичного пространства. 

Культура виктимности породила и новую форму моральной иерархии, где жертва имеет первостепенное право на высказывание. Если не в судебном, то, как минимум в репутационном смысле, осуществилась смена фундаментальных презумпций: презумпция невиновности сменилась на презумпцию виновности — виноват, пока не доказано обратное. При этом решение о степени вины нередко принимает сторона, считающая себя жертвой, — в единоличном порядке.

Солидарность для 99% 

Характерной чертой культуры виктимности становится, по мнению некоторых критиков, так называемый «карцерный активизм», когда одни группы используют инструменты государственной власти для подавления представителей других. Так, некоторые феминистки критикуют активисток движения #metoo именно за их готовность «спустить собак» и «запереть в тюрьмах» тех, кого проще всего категоризировать как насильников — мужчин из социально уязвимых групп.

Культуру виктимности и общество сингулярностей критикуют как справа, так и слева, причем критики с обеих сторон задаются одним и тем же вопросом: не грозит ли нам новая форма тоталитаризма? Отличие в ответах на этот вопрос. Если консервативные мыслители считают что выход — в большей индивидуализации, в императиве личных достижений над социальными структурами, то левые критики культуры виктимности настаивают на том, что борьба с насилием, неравенством и дискриминацией должна вестись не отдельными группами, а совместными усилиями. Поиск солидарности — а не сингулярности — является единственным выходом из тупика, в котором отдельные сообщества борются за перераспределение привилегий в свою пользу, а не за общее благо. Именно на этих позициях стоит как ряд активистских движений (например, Unteilbar в Германии или феминистские забастовки huelga feminista в Испании), так и многие социологи, политологи, экологи, гендерные исследователи. 

«Феминисткам необходимо объединяться с другими анти-капиталистическими и анти-системными движениями, чтобы стать феминизмом для 99% человечества. Только объединившись с анти-расистами, экологами, защитниками трудовых прав и прав мигрантов, мы сможем победить неравенства и сделать нашу версию феминизма надеждой для всех остальных», — пишут в своем «Манифесте» социологи Чинция Арруцца, Тити Бхаттачарья и Нэнси Фрейзер5

«Белая привилегия — это марксистская ложь», а «исламофобия — миф, придуманный фашистами и используемый трусливыми политиками», настаивает Джордан Петерсон. Наоборот, девиз левых критиков идентитарной политики и культуры виктимности мог бы звучать так: «Сингулярности всех стран — объединяйтесь!». 


1.Bude, Heinz (2014) Gesellschaft der Angst. Hamburger Editionen. S. 142-143. 
2.Reckwitz, Andreas (2018) Gesellschaft der Singularitäten. Suhrkamp. 
3.Reckwitz, Andreas (2018) Gesellschaft der Singularitäten. Suhrkamp. S. 9. 
4.Ignatieff, Michael (2001) Human Rights as Politics and Idolatry. Princeton University Press. 
5.Arruzza, Cinzia; Bhatttacharaya Tithi; Fraser, Nancy (2019) Feminism for the 99%: Manifesto. Verso. NY. 
читайте также
Gnose

Иван Тургенев

«С высоты европейской цивилизации можно еще обозревать всю Россию». 28 октября 1818 родился Иван Тургенев. Кирилл Зубков рассказывает, как Тургенев стал посредником между русской и европейской литературой.

Gnose

Советский Союз и падение Берлинской стены

«Насколько мне известно, это вступает в силу немедленно... сейчас». Эти слова привели к штурму Берлинской стены. Ни Кремль, ни советское посольство в Восточном Берлине не были в курсе. Историческое решение об открытии стены поздним вечером 9 ноября было принято без согласования с советскими «друзьями». Ян Клаас Берендс о реакции Москвы на драматические перипетии 1989 года.

показать еще
Ингмар Бьёрн Нолтинг: Measure and Middle, © Ингмар Бьёрн Нолтинг/Ingmar Björn Nolting/laif (All rights reserved)