Медиа

Что пишут: О протестах в Беларуси и молчании Евросоюза

В дни президентских выборов и протестов в Беларуси сразу несколько влиятельных немецких СМИ, включая Der Spiegel, объявили, что отныне вместо «Weißrussland» они будут писать «Belarus». Отказываясь от традиционного написания, которое является буквальным переводом на немецкий русского названия (weiß — «белый») и содержит в себе слово «Россия» (Russland), они подчеркивают, что современная Беларусь — это независимое государство, а не российская окраина. Но на данный момент этим европейская поддержка белорусского протеста и ограничилась.

С первых лет авторитарной власти Александра Лукашенко, на которые пришлись в том числе политические убийства, его отношения с европейскими странами складывались откровенно плохо. В 2001 году Лукашенко и еще нескольким десяткам высокопоставленных чиновников запретили въезд на территорию Евросоюза; еще через несколько лет были заблокированы банковские счета белорусской элиты. Кратковременное потепление на фоне конфликта Москвы и Минска закончилось после того, как Лукашенко жестоко разогнал протесты после очередных президентских выборов 2010 года. 

Но в 2014 году случились крымский кризис и война в Донбассе, и ситуация кардинально изменилась. Неожиданно (возможно, даже для самого себя) Лукашенко превратился из «последнего диктатора Европы» в буфер между Западом и лидером, по мнению многих европейских политиков, куда более опасным, чем он сам, — Владимиром Путиным. Именно в Минске состоялись переговоры о прекращении огня в Донбассе, на которых за один стол сели Путин, Ангела Меркель и тогдашний президент Франции Франсуа Олланд. В 2016 году почти все персональные санкции против белорусских чиновников были сняты после того, как власти Беларуси выпустили из тюрем политзаключенных. Среди многих европейских экспертов утвердилось мнение, что авторитарный режим Лукашенко — едва ли не единственная возможность предотвратить аннексию Беларуси со стороны путинской России. Наилучшую стратегию взаимодействия с ним сравнивали с «новой восточной политикой» ФРГ по отношению к ГДР: вместо попыток добиться немедленной смены режима — привязать его к себе так, чтобы в неизбежный кризисный момент Беларусь добровольно ушла в Европу.

В результате после президентских выборов 9 августа европейские лидеры оказались в очень сложном положении. Политики, в том числе немецкие, единогласно утверждают, что голосование проходило с нарушениями всех возможных демократических норм. Протесты после выборов разгоняются крайне жестко. Но ввести новые санкции против Лукашенко и Беларуси — значит оставить его один на один с Россией в крайне ослабленной позиции. Как выходить из этой коллизии, министры иностранных дел стран ЕС хотят решить на экстренной встрече 14 августа, а пока немецкие журналисты и эксперты предлагают свои варианты.

Источник dekoder

Frankfurter Allgemeine Zeitung: Почему Европейскому Союзу так трудно с Беларусью

Европе трудно оказывать давление на белорусскую власть, поскольку действия Евросоюза (включая введение санкций) мало волнуют Лукашенко — гораздо важнее для него отношения с Москвой, считает редактор отдела политики Frankfurter Allgemeine Райнхард Везер. 

Deutsch
Original
Европейский Союз и власти стран ЕС отреагировали на фальсификации на выборах в Беларуси и насильственные действия в отношении демонстрантов именно так, как и следовало ожидать: жесткой критикой, требованием честного подсчета голосов и освобождения арестованных. Министр иностранных дел [Германии] Хайко Маас заговорил о повторном введении санкций ЕС против режима Лукашенко, частично снятых в 2016 году, Польша требует проведения экстренного саммита.

Однако на президента Беларуси Александра Лукашенко все это явно не произвело никакого впечатления. Чтобы удержаться у власти, ему важна поддержка России, от которой Беларусь зависит экономически и которая уже многие годы субсидирует режим Лукашенко. ЕС не может повлиять на дальнейшее развитие событий в Беларуси. И все же очень важно, чтобы сделанные в понедельник заявления не оставались только словами и были оформлены в конкретные решения.

Die EU und die Regierungen verschiedener EU-Staaten haben auf die Wahlfälschung und die anschließende Gewalt gegen die Demonstranten in Belarus so reagiert, wie man es von ihnen erwarten durfte: mit scharfer Kritik, der Forderung nach einer ehrlichen Auszählung der Stimmen und einer Freilassung der Verhafteten. Außenminister Heiko Maas hat die Wiedereinführung der im Februar 2016 teilweise aufgehobenen EU-Sanktionen gegen das Regime ins Spiel gebracht, Polen fordert einen Sondergipfel.

Auf den belarusischen Präsidenten Alexandr Lukaschenka macht das mit Sicherheit keinen Eindruck. Für seine Chancen auf den Machterhalt ist die Unterstützung aus Moskau wichtig, von dem Belarus wirtschaftlich abhängig ist und von dem sein Regime seit vielen Jahren subventioniert wird. Die EU hat auf den weiteren Verlauf der Ereignisse in Belarus keinen Einfluss. Dennoch ist es wichtig, dass sie es nicht bei den Äußerungen vom Montag belässt, sondern den Worten tatsächlich Entscheidungen folgen lässt.

оригинал, опубликован 11.08.20

Tagesspiegel: Если Европейский Союз оставит действия Лукашенко без внимания, то предаст свои идеалы

Даже некоторые сторонники санкций против режима Лукашенко признают, что наиболее эффективный путь воздействия на него пролегает через Москву. Об этом пишет корреспондент газеты Tagesspiegel Кристоф фон Маршалл. Он обращает внимание на то, что для Евросоюза ситуация складывается особенно трудно с учетом того, что внутри него самого тает вера в историческое развитие как триумф свободы. Примеры Польши, Румынии, Венгрии и Болгарии демонстрируют, что сами европейские общества подвержены идеям консервативного поворота. Как тут влиять на Беларусь, правящий режим которой эксплуатирует государственническую, антимодернистскую риторику вот уже почти 30 лет?

Deutsch
Original
В нынешней ситуации у Германии и ЕС есть одна обязанность и два варианта действий. Они должны потребовать от Лукашенко отказаться от применения насилия против демократического движения, провести пересчет голосов с участием иностранных наблюдателей, а если сомнения останутся — инициировать повторные выборы.

Варианты действий: можно начать разговор с Москвой о либерализации Белоруссии, предоставив гарантии, что Запад не будет способствовать ее сближению с ЕС и НАТО. Если этот план не увенчается успехом, остается альтернатива — «парализующие санкции» в отношении Белоруссии и России. Европейский Союз не может оставить действия Лукашенко без внимания, не предавая свои идеалы, однако сейчас у Европы нет рычагов для того, чтобы добиться чего-то большего, чем постепенная и умеренная либерализация Белоруссии.

In dieser Lage haben Deutschland und die EU eine Pflicht und zwei Optionen. Die Pflicht: Sie müssen von Lukaschenko fordern, die Gewalt gegen die Demokratiebewegung zu beenden, eine Nachzählung und bei anhaltenden Zweifeln eine neue Wahl zuzulassen, beides unter internationaler Aufsicht.

Die Optionen: ein Gespräch mit Moskau über eine Liberalisierung in Weißrusslands mit der Zusicherung, nicht dessen Annäherung an EU und Nato zu betreiben. Gelingt das nicht, bleiben als Alternative „Crippling sanctions“ gegen Weißrussland und Russland.
Lukaschenko gewähren lassen kann die EU nicht, ohne ihre Werte zu verraten. Zugleich fehlen ihr die Machtmittel, um mehr als eine geduldige und moderierte Liberalisierung Weißrusslands zu erreichen.

оригинал, опубликован 10.08.20

Facebook/Ingo Petz: Белорусы — реалисты

Впрочем, сами белорусы тоже особо не рассчитывают на поддержку со стороны ЕС, отмечает на своей странице в фейсбуке журналист Инго Петц, много лет занимающийся освещением событий в Беларуси. В отличие от украинского Майдана 2014 года, тема отношений с ЕС — включая перспективу вступления в Союз — в белорусских протестах не поднимается.

Deutsch
Original
Кроме бело-красно-белых флагов, символизирующих независимость Беларуси, у протестующих не видно других политических символов. В отличие от протестов 2006 и 2010 годов, на улицах сегодня не заметно флагов ЕС — это может свидетельствовать о том, что белорусы не ждут многого от Европейского союза. Они реалисты и прагматики, они понимают, что им нужно сохранять отношения и с неудобным восточным соседом. Ровно поэтому протест не имеет четкой геополитической направленности.
Bis auf die weiß-rot-weißen Flaggen, die den Belarussen ein Symbol für ihre eigene Unabhängigkeit ist, sieht man auch keine politischen Symbole. Auch keine EU-Flaggen (wie etwa bei den Protesten 2006 und 2010), was damit zu tun haben könnte, dass die Belarussen wenig von der EU erwarten. Sie sind Realisten und Pragmatiker und sie wissen, dass sie auch mit dem schwierigen Nachbarn im Osten klar kommen müssen. Deswegen hat der Protest keine klare geopolitische Ausrichtung.

оригинал, опубликован 11.08.20

Süddeutsche Zeitung: Европа должна оказать на Лукашенко максимальное давление

И тем не менее, вопреки всем противоречиям, ЕС может — и должен — поддержать Беларусь, оказав давление на действующую власть, считает автор Süddeutsche Zeitung Даниэль Бресслер.

Deutsch
Original
Европейцам не удастся сделать вид, что их это не касается. Чтобы предотвратить дальнейшее кровопролитие, следует оказать максимальное давление на Александра Лукашенко. В прошлом ему удалось создать впечатление, что его страна открывается миру, — и это привело к преждевременному снятию санкций. Люди, которые выходят на улицы Минска и других белорусских городов, действительно рискуют многим — в отличие от демонстрантов в Штутгарте и Берлине, считающих себя жертвой «коронавирусной диктатуры». Белорусы имеют право рассчитывать на демократическую солидарность.
Die Europäer werden nun nicht so tun können, als ginge sie das nichts an. Größtmöglicher Druck auf Lukaschenko ist nötig, um weiteres Blutvergießen zu verhüten. In der Vergangenheit war es dem Präsidenten gelungen, den Anschein zu erwecken, er öffne sein Land. Das führte dazu, dass Sanktionen verfrüht aufgehoben wurden. Die Menschen, die in Minsk und anderen Städten in Belarus auf die Straße gehen, riskieren im Unterschied zu jenen in Stuttgart und Berlin, die sich für Opfer einer angeblichen Corona-Diktatur halten, viel. Sie haben Anspruch auf die Solidarität der Demokraten.

оригинал, опубликован 10.08.20

Reitschuster.de: Беларусь и молчание в Берлине: почему за это стыдно мне

Многие комментаторы, однако, упрекают Евросоюз в излишней пассивности по отношению к Лукашенко и его режиму. Среди них политический аналитик Борис Райтшустер, многие годы работавший в Москве корреспондентом журнала Focus. По мнению Райтшустера, Меркель и другие западные политики не должны тратить время на какие-то «сомнения», а журналистам он советует обрушить на пассивное немецкое правительство весь свой гнев. 

Deutsch
Original
Меркель, которая так любит предостерегать американцев и Трампа, теперь безмолвствует. Ее пресс-секретарь сделал лишь одно осторожное заявление о том, что у него есть определенные «сомнения», — что практически можно уже считать пособничеством!

Да, немецкие СМИ сообщают о событиях в Минске и делают это очень подробно, однако на передовицы трагедия в Беларуси не попадает. Почему мои коллеги не могут взяться за освещение происходящего столь же усердно, как они обычно это делают, когда ругают Трампа? Почему бы вместо президента США, Виктора Орбана и Анджея Дуды не подвергнуть критике собственное правительство за постыдное молчание?

Merkel, die sonst gerne die US-Amerikaner und Trump ermahnt, hüllt sich in Schweigen. Ihr Sprecher äußerte sich nur vorsichtig. Er habe "Zweifel". Das ist fast schon Beihilfe…
In den deutschen Medien wird zwar berichtet über die Ereignisse in Minsk, und auch durchaus ausführlich. Doch in die großen Schlagzeilen schafft es die Tragödie in Belarus nicht. Warum können meine Kollegen nicht das, was in Belarus passiert, so groß in den Vordergrund stellen, wie sie das sonst in großer Regelmäßigkeit mit dem Trump-Bashing tun? Warum können sie nicht mal statt des US-Präsidenten, statt Urban in Ungarn und Duda in Polen die eigene Regierung laut kritisieren — für ihr schändliches Wegducken?

оригинал, опубликован 11.08.20

Deutschlandfunk Kultur: Как Европейскому Союзу следовало реагировать на выборы в Беларуси

Некоторые политики и сами готовы предпринять активные и конкретные шаги в сторону пересмотра отношений Европы с Беларусью. Сергей Лагодинский — первый уроженец России, избранный в Европарламент (от партии «Зеленых»), — подписал официальное заявление по результатам выборов в Беларуси. Лагодинский и его единомышленники требуют перенаправить европейскую финансовую поддержку гражданскому обществу, а также вернуть личные санкции против высокопоставленных чиновников, ответственных за нарушения прав человека и преступления. В интервью Deutschlandfunk Kultur он подробнее объясняет свою позицию.

Deutsch
Original
Лукашенко перешел все границы, и медлить больше нельзя. Европейскому Союзу нужно действовать быстро и оценить обстановку. В 2014–2016 годах мы сняли адресные санкции против белорусских чиновников, из санкционного списка было изъято 160 имен. Теперь мы можем снова использовать санкции в качестве рычага воздействия. Ежегодно Белоруссия получает от ЕС 30 миллионов евро, с этим можно работать. Я понимаю, что сейчас пора отпусков, но госпожа Меркель может и прервать свой отпуск, чтобы задействовать весь политический авторитет Германии — страны-председателя совета ЕС. Лично мне и всем нам кажется, что пока сделано недостаточно. Нам нужны конкретные быстрые действия — и не только нам, а людям в Беларуси, которые просто исчезают. Положение серьезное, нам нельзя допустить возникновения еще одной Северной Кореи на границе с ЕС.
Lukaschenko hat die rote Linie überschritten und die EU darf nicht mehr warten. Man muss schnell handeln und die Lage beurteilen. Wir haben seit 2014, 2016 die gezielten Sanktionen gegen Weißrussische Offizielle zurückgefahren, 160 Leute wurden zurück gestrichen von der Liste der Sanktionen. Jetzt können wir das wieder als Hebel benutzen. Belarus bekommt 30 Millionen Euro von der EU pro Jahr, damit kann man arbeiten. Ich verstehe, es ist jetzt gerade Urlaubszeit, aber Frau Merkel könnte auch ihren Urlaub ein bisschen unterbrechen und das politische Gewicht der EU Ratspräsidentschaft, was Deutschland ja hat, in die Schale werfen. Also mir und uns  ist es zu wenig, was jetzt passiert. Wir brauchen jetzt konkrete schnelle Maßnahmen und zwar nicht wir, sondern die Menschen in Belarus die einfach verschwinden. Die Lage ist ernst und wir können ein Nordkorea an der Grenze zur EU nicht tolerieren.

оригинал, опубликован 12.08.20

Heidenheimer Zeitung: Европейский Союз находится в геополитически безвыходной ситуации

Вместе с Лагодинским письмо с требованием ужесточить санкции против Беларуси подписал (пока) 21 депутат Европарламента — из 705. У пассивной реакции остальных могут быть причины: слабый интерес к белорусской тематике, сам по себе характерный, но также и неуверенность в эффективности санкций. Эксперт Немецкого общества внешней политики (DGAP) Андраш Раш полагает, что ужесточение санкций еще сильнее привяжет Беларусь и Лукашенко (которого старые санкции все равно не помогли свергнуть) к Путину и России.

Deutsch
Original
Конечно, ЕС может урезать финансовую поддержку Беларуси или ввести санкции против политиков и компаний, близких к властям, однако в этом случае нужно действовать очень осторожно. Необходимо вводить адресные санкции против тех функционеров, которые инициируют репрессии в отношении демонстрантов. Санкции нельзя обращать против всего населения страны. Европейский Союз находится в геополитически безвыходной ситуации: если в Беларуси произойдет какая-то революция, то Россия этого не потерпит. Москва сделает все возможное, чтобы предотвратить насильственную смену власти в стране. Таким образом, если кто-то будет оказывать революционным движениям поддержку, то это повысит риск российской интервенции. Мы находимся в очень сложной ситуации.
Natürlich könnte die EU ihre finanzielle Unterstützung für Belarus kürzen oder Sanktionen gegen politische Verantwortliche oder regimenahe Unternehmen erlassen. Falls sie das tut, müsste sie aber sehr sorgfältig vorgehen. Die Sanktionen sollten gezielt gegen diejenigen Funktionäre eingesetzt werden, die an den Repressionen gegen die Demonstranten beteiligt sind. Sie dürfen nicht die Bevölkerung als Ganzes treffen. Letztlich sitzt die EU hier in einer geopolitischen Zwickmühle. Wenn in Belarus irgendeine Art von Revolution stattfinden würde, würde Russland das nicht tolerieren. Moskau würde alles in seiner Macht Stehende tun, um einen gewaltsamen Machtwechsel in Minsk zu verhindern. Wenn jemand also Revolutionsbestrebungen der Demonstranten unterstützt, steigt das Risiko einer russischen Intervention. Wir befinden uns da in einer sehr komplizierten Situation.

оригинал, опубликован 12.08.20

taz: Жертв слишком много

Опасения, что санкции могут подтолкнуть Беларусь к более тесному сотрудничеству с Россией, разделяет и Марилуизе Бек — бывший депутат Бундестага и спикер по вопросам политики в Восточной Европе от фракции «Зеленых». В интервью газете taz она предлагает альтернативный вариант поддержки белорусской демократии и подчеркивает необходимость инвестиций в гражданское общество.

Deutsch
Original
Верховный представитель ЕС по иностранным делам Жозеп Боррель призвал Лукашенко к честной игре на выборах. Теперь европейские власти предостерегают его от насильственных действий. Выглядит все так, как будто Лукашенко можно напугать увещеваниями. При этом ЕС, конечно, стоит перед трудным выбором, ведь жесткие санкции могут привести к тому, что Лукашенко и все население страны окончательно повернутся в сторону России.

Именно поэтому мы должны поддерживать гражданское общество Белоруссии, организуя программы обмена, предоставляя стипендии и давая молодым людям возможность путешествовать, даже если они ограничены в финансах. Держать двери открытыми для белорусов — это главное, что мы можем сделать. Кремлю же необходимо дать понять, что европейцы не будут мириться с возможной российской интервенцией на территорию Беларуси.

Der EU-Außenbeauftragte Josef Borrell hat Lukaschenko zur Einhaltung fairer Spielregeln bei der Wahl aufgerufen. Jetzt warnen die Europäer vor dem Einsatz von Gewalt. Das klingt so, als könne man Lukaschenko mit Ermahnungen beeindrucken. Aber natürlich steht die EU auch vor einem Dilemma. Denn jede harte Sanktion könnte Lukaschenko wie auch die Bevölkerung vollends in Russlands Arme treiben.

Deshalb muss es unsere Aufgabe sein, die belarussische Zivilgesellschaft zu unterstützen. Durch Austauschprogramme, Stipendien und die Möglichkeit für junge Leute zu reisen, auch wenn sie nur wenig Mittel haben. Unsere Türen für die Bevölkerung offen halten, das ist das Wichtigste, was wir tun können. Moskau sollte signalisiert werden, dass eine Intervention in Belarus nicht achselzuckend hingenommen wird.

оригинал, опубликован 11.08.20

Редакция декодера

Гнозы
en

Конституционный патриотизм в Германии

В Германии нет документа, который носил бы название «Конституция». После войны в ФРГ был принят Основной закон, и изначально считалось, что он будет действовать до воссоединения страны. Его принимали с очевидной оглядкой на недавнее прошлое, явно желая избежать и повторения нацистских преступлений, и монополизации власти в руках одного человека. Именно поэтому полномочия президента в Германии серьезно ограничены, а любые изменения, касающиеся верховенства права, достоинства человека, демократии и федерализма, не допускаются. В итоге, когда в 1990 году воссоединение страны произошло, Основной закон остался в силе, а в немецком политическом лексиконе закрепился термин «конституционный патриотизм», который все больше отражает эмоциональную привязанность немцев к Основному закону: почти 90% граждан уверены, что он работает хорошо или очень хорошо. Даже если и не называется конституцией.

Подписание и торжественное провозглашение Основного закона 23 мая 1949 года ознаменовало основание Федеративной Республики Германия. Основной закон, пришедший на смену Веймарской конституции 1919 года, стал второй демократической конституцией в Германии. При разработке этого основополагающего для правопорядка страны документа конституционное собрание стремилось противопоставить его национал-социалистической диктатуре: после трагедии Холокоста особо важное место отводилось основным правам, получившим приоритет над всем остальным. Это стало главной новацией в немецкой конституционной истории.

«Достоинство человека неприкосновенно» — статья 1 Основного закона, учитывающая прежде всего опыт Холокоста, стала ключевым элементом конституции Германии. Этот принцип, согласно которому любая государственная власть обязана уважать человеческое достоинство, закреплен как основная норма во многих новых конституциях — от Испании и Португалии до ЮАР.

Не менее достойными подражания оказались и статьи об общей свободе действий, свободе вероисповедания, свободе слова и собраний, каждая из которых является основополагающей для демократии. Статья 3 Основного закона запрещает дискриминацию и устанавливает равные права для мужчин и женщин. Эта норма, вызывавшая у многих серьезные возражения, появилась прежде всего благодаря активности юриста Элизабет Зельберт, одной из четырех женщин среди 65 членов Парламентского совета.

Разделение властей

В Основном законе необходимо было учесть все слабые места Веймарской конституции: в частности, требовалось больше гарантий разделения властей, поскольку в Веймарской республике этот принцип нередко страдал из-за главенствующей роли рейхспрезидента. Поэтому Основной закон усилил роль парламента и канцлера и оставил за главой государства, федеральным президентом, в основном представительские функции.

Прямые всенародные выборы главы государства также были отменены. Кроме того, в Основном законе закреплен принцип «воинственной демократии», позволяющий с помощью различных инструментов активно защищать свободный демократический строй от его противников.

Гарантия неизменяемости

Ключевое проявление этот принцип нашел в «оговорке о вечности» из статьи 79. Согласно этой оговорке, не допускаются изменения Основного закона, затрагивающие принципы демократии, верховенства права, федерализма и достоинства человека. Кроме того, Основной закон устанавливает высокий барьер для внесения любых поправок вообще: для этого необходимо большинство в две трети голосов в Бундестаге и Бундесрате.

Несмотря на это, с 1949 года в Основной закон было внесено уже более шестидесяти поправок. Например, сейчас в связи с общественной дискуссией о расизме обсуждается вопрос о замене слова «раса» другим термином в статье 3, запрещающей дискриминацию.

Воссоединение

В 1949 году Основной закон не случайно решили не называть конституцией. Будучи промежуточным документом ФРГ, которая на тот момент охватывала территории трех западных оккупационных зон, он оставлял возможность для последующего принятия общегерманской конституции. В итоге в 1990 году обсуждались два конституционных пути воссоединения страны: либо ГДР, в соответствии со статьей 23, примет Основной закон, либо — в соответствии со статьей 146 — будет разработана новая конституция. Главным аргументом в пользу разработки новой конституции было формирование общегерманской идентичности. Кроме того, Основной закон иногда критиковали за то, что в нем недостаточно внимания уделялось социальным правам. Но в пользу его сохранения в качестве общей конституции, помимо практических соображений, говорило общепризнанное высокое качество Основного закона как правового документа, части которого уже были включены в конституции других государств, например, Греции и Испании. В конечном счете, решающую роль сыграла массовая эмиграция из ГДР, которая поставила эту страну в очень сложное экономическое положение и сделала более реальным вариант ратификации. 3 октября 1990 года Основной закон из временного документа окончательно превратился в постоянный.

Конституционный патриотизм

Впрочем, на территории ФРГ Основной закон приобрел значение полноценной конституции еще до воссоединения страны. Об этом красноречиво свидетельствует дискуссия о «конституционном патриотизме», начатая в 1979 году политологом Дольфом Штернбергером в газете Frankfurter Allgemeine Zeitung по случаю 30-летнего юбилея Основного закона. По мнению Штернбергера, государство как некая общность людей жизнеспособно, только когда его граждане соблюдают и активно используют гарантированные конституцией права на свободу и участие в политической жизни страны. Лишь в этом случае, а не просто благодаря общему историческому прошлому, будет развиваться и чувство идентичности. К тому же, по словам ученого, «патриотизм в европейской традиции всегда по сути своей был связан с государственным устройством». Обратив внимание общественности на этот термин, Штернбергер отразил растущее значение Основного закона в ФРГ в 1970-х годах.

В 1986 году это понятие, которое к тому моменту уже было в ходу, стало предметом горячей дискуссии во время «спора историков», когда философ Юрген Хабермас заявил: «Единственный патриотизм, который не отдаляет нас от Запада, — это конституционный патриотизм». Так он отреагировал на высказывания консервативных историков, ставивших под сомнение беспрецедентность уничтожения евреев нацистами и начавших тем самым большой историко-политический спор. Хабермас опасался, что в Германии вновь может усилиться культурный или этнический национализм. С тех пор вокруг этого термина продолжается дискуссия о том, что может лечь в основу современного либерального патриотизма в Германии, — конституция или нация. Это неоднократно обсуждалось в последние десятилетия, и в контексте воссоединения, и в споре о роли доминирующей культуры в многонациональном обществе, и в дебатах о Конституции Европейского союза. Критики полагают, что конституционный патриотизм слишком абстрактен и даже элитарен, из-за чего, по их мнению, эмоционально ощутить его невозможно.

Пример для подражания?

Но именно эмоциональное отношение к Основному закону, по-видимому, меняется: в 2019 году, в период празднования 70-летия документа, оказалось, что все больше людей его текст искренне трогает. Основной закон сегодня очень популярен в Германии. Об этом свидетельствует и опрос, проведенный в 2019 году Институтом изучения общественного мнения Infratest dimap: 88% опрошенных считают, что Основной закон зарекомендовал себя хорошо (58%) или очень хорошо (30%). Причем такого мнения придерживаются практически все группы населения. Для большинства Основной закон ассоциируется прежде всего с защитой достоинства, правами человека, затем с небольшим отрывом следуют равенство и равноправие, общая свобода действий, свобода прессы и слова. Только 5% респондентов считают, что документ устарел и нуждается в пересмотре.

Основной закон пользуется такой поддержкой благодаря своей особенно сильной стороне — он открыт для будущего. Как пишет специалист по конституционному праву Матиас Хонг, основные права были «сформулированы как динамичные базовые нормы», «уровень защиты <...> которых со временем может расти», например, в случае «осознания, что некие прежние действия государства изначально противоречили основным правам». Такое часто встречается в сфере защиты от дискриминации. Ключевую роль здесь играет Федеральный конституционный суд. В качестве высшей судебной инстанции Германии он охраняет Основной закон и является движущей силой конституционного развития. С начала своей деятельности он всегда принимал новаторские решения, зачастую имевшие прямые политические последствия. Это, в свою очередь, оказалось возможным благодаря такому средству правовой защиты, как конституционная жалоба: подав индивидуальную жалобу, каждый может заявить о нарушении своих основных прав со стороны государства. Сегодня Федеральный конституционный суд Германии стал важным элементом в многоуровневой системе защиты основных свобод и прав человека в Европе, наряду с Судом Европейского союза в Люксембурге и Европейским судом по правам человека в Страсбурге.

читайте также
Gnose

«Немецкая федерация» против пандемии

Во время пандемии Германия не отказывается от федеративного принципа управления: центральное правительство вырабатывает общую линию, но конкретные решения о карантинных мерах каждая земля принимает самостоятельно. И часто они становятся предметом дискуссий и политического торга. О том, как это работает, — политолог Рафаэль Боссонг.

показать еще
«Пока я ждал(a)». Белорусская серия фотографа Юлии Аутц, © Юлия Аутц (All rights reserved)