Медиа

Обзор дискуссий № 7: Можно ли сравнивать полицию с мусором?

Колумнистка газеты taz Хенгаме Ягубифара, скорее всего, очень удивилась бы, узнав, что пейоративное название полицейских в России — «мусора». Именно с «мусором» Ягубифара сравнила в своей колонке «Все копы профессионально непригодны» сотрудников немецкой полиции, говоря об их склонности к насилию, авторитарности и сочувствии к неонацистам. «Мусорная колонка», как ее окрестили в немецкой прессе и соцсетях, взорвала немецкое общество — а реакция некоторых политиков оказалась удивительно похожей на реакцию российских силовиков, увидевших в пустой пластиковой бутылке опасное оружие. 

Действительно, скандал по поводу «мусоров» карикатурно напоминает отдельными своими сюжетами российские скандалы об «оскорблении группы лиц» и «разжигании ненависти»: в конце концов, за «оскорбление группы лиц» — а именно полицейских — немецкий министр внутренних дел Хорст ЗеехоферХорст Зеехофер (нем. Horst Seehofer, род. в 1949) — немецкий политик, министр внутренних дел Германии с 2018 года. Родился в Баварии, в 1971 году вступил в Христианско-социальный союз — баварскую партию-партнер общегерманского Христианско-демократического союза. В 1990-е годы был министром здравоохранения Германии, в 2008–2018 годах премьер-министром Баварии. В миграционной политике придерживается более жестких взглядов, чем Ангела Меркель, из-за чего коалиция во главе с ней даже оказывалась под угрозой раскола. Однако активно поддержал ее во время «коронакризиса» и даже предлагал ей остаться на пятый срок после выборов 2021 года. решил привлечь Ягубифара — немецкую журналистку иранского происхождения — к ответственности. 

Однако дискуссия о свободе слова, развернувшаяся на фоне этого скандала, показывает: какими бы всемогущими ни казались себе силовики, в демократическом государстве им приходится действовать демократическими методами. Кроме того, дебаты по поводу этой колонки поставили сразу несколько важных вопросов, выходящих далеко за рамки чисто немецких проблем. Нужны ли обществу и государству институты легитимированного насилия — вроде полиции или армии? Как можно и нужно критиковать их работу? И главное: кто имеет право на высказывание по поводу проблем, касающихся в первую очередь меньшинств? 

dekoder ищет ответы на эти вопросы в немецкой прессе и соцсетях.

Источник dekoder

Так в чем же суть «мусорной» колонки? Роспуск полиции в американском Миннеаполисе, считает Хенгаме Ягубифара, дает возможность пофантазировать, как мог бы выглядеть мир без полиции — и чем могли бы заняться ее бывшие сотрудники. 

Deutsch
Original
Какую же работу можно будет доверить бывшим полицейским, когда полиции больше не станет, а капитализм останется? В конечном счете, доля авторитарных и фашиствующих личностей в этой профессии выше среднего.

Социальную работу исключаем сразу: проблему не решить простым переодеванием копа в сандалии и льняные брюки. Чиновник, учитель, сотрудник юстиции, врач, охранник — тоже не подходит, потому что дало бы им полномочия управлять другими людьми. Строго говоря, экс-полицейских и к животным-то подпускать нельзя: так они воспитают нам стаффордширов, способных загрызть человека.

Сфера услуг? Тоже проблематично. Поручать курьерскую доставку им нельзя: они всегда найдут возможность засунуть взрывное устройство между книгой и коробкой с обувью. Вообще любая работа, предполагающая телесный контакт, в исполнении экс-полицейского будет крайне рискованной: что татуировки, что стрижки. Я бы даже не пошла бы к такому на педикюр, ведь пилка для ногтей — тоже оружие.

Отправить их на экофермыКак и в других странах Западной Европы, экологические крестьянские хозяйства активно распространились в Германии в последние десятилетия. Производимая там продукция пользуется спросом, поскольку считается более чистой и менее вредной. В то же время не так давно выяснилось, что подобные фермы становятся пристанищем для крайне правых активистов, которые воспринимают «возвращение к земле» как восстановление истинно германского духа в борьбе против глобализации. ? Не может быть и речи: там уже сейчас находят прибежище неонацисты. А что если дать им расписывать посуду? Впрочем, нет, понятно же, что они втихую начнут делать сервизы со свастикой, продавать их и на вырученные деньги строить очередную террористическую организацию.

Как по мне, так их можно отправить только в одном направлении — на свалку. Но не в роли мусорщиков, у которых есть ключи от чужих входных дверей, а прямо в кучу отходов, чтобы вокруг них был только мусор. Среди себе подобных им и самим наверняка будет очень хорошо.

Wenn die Polizei abgeschafft wird, der Kapitalismus jedoch nicht, in welche Branchen kann man Ex-Cops dann überhaupt noch reinlassen? Schließlich ist der Anteil an autoritären Persönlichkeiten und solchen mit Fascho-Mindset in dieser Berufsgruppe überdurchschnittlich hoch.

Soziale Arbeit schon mal nicht. Das Problem löst sich nicht dadurch, dass ein Cop Uniform gegen Birkenstocks und Leinenhosen umtauscht. Ob Behörden, Lehrer_innen, Justiz, Politik, Ärzt_innen oder Sicherheitskräfte: Machtpositionen gegenüber anderen Menschen kommen nicht infrage. Streng genommen möchte man sie nicht einmal in die Nähe von Tieren lassen. Bitte nicht noch mehr Chicos erziehen!

Auch der Dienstleistungsbereich sieht schwierig aus. Post ausliefern lassen? Niemals. Zwischen Büchersendung und Schuhbestellung passt immer eine Briefbombe. Alles, was an menschlichen Körpern stattfindet – etwa Tattoos oder Frisuren –, ist ebenfalls zu riskant. Ich würde mir nicht mal eine Pediküre von ihnen geben lassen. Eine Nagelfeile ist eine Waffe.

Über (Bio-)Bauernhöfe brauchen wir gar nicht erst zu sprechen, die sind jetzt schon zu Szenejobs für Neonazis avanciert. Und wenn man sie einfach Keramik bemalen ließe? Nein. Zu naheliegend, dass sie unter der Hand Hakenkreuz-Teeservice herstellen und sich mit den Einnahmen das nächste Terrornetzwerk querfinanzieren.

Spontan fällt mir nur eine geeignete Option ein: die Mülldeponie. Nicht als Müllmenschen mit Schlüsseln zu Häusern, sondern auf der Halde, wo sie wirklich nur von Abfall umgeben sind. Unter ihresgleichen fühlen sie sich bestimmt auch selber am wohlsten.

Хенгаме Ягубифара, Все копы профессионально непригодны, опубликовано 15. 6. 2020

Колонка Ягубифара вызвала гнев сотрудников министерства внутренних дел — от рядовых полицейских, постивших оскорбления в ее адрес в соцсетях, до самого министра Хорста Зеехофера. В пресс-релизе от 25 июня 2020 министр отмечает:

Deutsch
Original
Данная колонка написана в пренебрежительном, уничижительном тоне и преисполнена презрением. Язык наш — враг наш: выбранный автором регистр оскорбляет сразу целую группу людей, отказывая им в человеческом достоинстве. Я не могу позволить себе считать это высказывание допустимой формой диалога и не буду этого делать. Как министр внутренних дел я ощущаю особую ответственность за работающих в полиции людей, которые своим каждодневным трудом обеспечивают наше спокойствие и свободу.
Die Kolumne ist in einer verächtlich machenden, entwürdigenden und menschenverachtenden Sprache geschrieben. Sprache ist verräterisch und die hier gewählte spricht einer ganzen Gruppe von Menschen pauschal ihre Menschenwürde ab. Ich darf und will mich nicht daran gewöhnen, dass dies als zulässige Form der Auseinandersetzung dargestellt wird. Als Innenminister sehe ich mich darüber hinaus auch in einer besonderen Verantwortung für diejenigen, die als Polizistinnen und Polizisten jeden Tag dafür einstehen, dass diese Gesellschaft in Frieden und Freiheit leben kann.

Presserklärung des Bundesinnenministers, опубликовано 25.06.2020

В интервью газете BildBild — крупнейший в Германии и один из самых продаваемых таблоидов в Европе. Тираж — 1,5 миллиона экземпляров. Основан в 1952 году, в годы разделения Германии занимал крайне консервативную позицию, резко критиковал левое движение в ФРГ и называл ГДР не иначе как «советской оккупационной зоной». В последние годы политическая позиция Bild стала более умеренной, издание сосредоточилось на популистской критике истеблишмента в принципе. В то же время оно не изменило своему фирменному стилю и, наряду с общественно-политическими проблемами, активно освещает криминальную хронику и публикует откровенные фото. Зеехофер заявил, что собирается проконсультироваться по поводу колонки с канцлером Ангелой Меркель и намерен подать иск:

Deutsch
Original
Завтра я подаю иск к этой журналистке в связи с безобразной заметкой о полиции, опубликованной в газете taz. Несдержанность в словах неминуемо приводит к несдержанности в поступках и насильственным действиям.
Ich werde morgen als Bundesinnenminister Strafanzeige gegen die Kolumnistin wegen des unsäglichen Artikels in der taz über die Polizei stellen.Eine Enthemmung der Worte führt unweigerlich zu einer Enthemmung der Taten und zu Gewaltexzessen.

Зеехофер подает иск к журналистке taz!, oпубликовано 22.06.2020

Оскорблением в свой адрес колонку Ягубифара посчитал и профсоюз сотрудников полиции:

Deutsch
Original
Эта колонка — пощечина всем сотрудникам полиции. Она оскорбляет и обливает грязью всех женщин и мужчин, каждый день стоящих на страже нашей безопасности и свободы, на защите основополагающих ценностей нашего государства. Как представители профессионального сообщества мы не намерены мириться с подобным образом мышления и материалами, поощряющими презрительное отношение к сотрудникам полиции, поэтому будем бороться с ними всеми доступными средствами.
Für alle Polizeibeschäftigten ist diese Kolumne ein Schlag ins Gesicht. Die Frauen und Männer, die jeden Tag für unsere Sicherheit und Freiheit im Einsatz sind und für unsere Grundwerte einstehen, fühlen sich auf das Übelste beschimpft und in den Dreck gezogen. Solche Art des Denkens und Verbreitens von Verachtung über Polizeiangehörige werden wir als Berufsvertretung nicht hinnehmen und mit allen zu Verfügung stehenden Mitteln bekämpfen.

Polizeibeschäftigte verunglimpfende Kolumne der taz, опубликовано 16.06.2020

Реакция министра и полицейских органов возмутила экспертов, защищающих свободу слова. Юрист taz Йоханнес Айзенберг напоминает читателям о том, что в немецком законе вообще отсутствует категория «оскорбление группы лиц» и, соответственно, иск Зеехофера не имеет правовых оснований. 

Deutsch
Original
Из знакового решения Федерального конституционного судаФедеральный конституционный суд — высший судебный орган Германии, обладающий правом толкования Основного закона. Формируется совместно палатами немецкого парламента — Бундестагом и Бундесратом. Правом обращения в Конституционный суд обладают как органы власти, так и отдельные граждане. Конституционный суд имеет право решать, какие из его постановлений получают силу закона. по делу о цитате Курта Тухольского Курт Тухольский (нем. Kurt Tucholsky, 1890–1935) — немецкий журналист и писатель. Участвовал в Первой мировой войне, в годы Веймарской республики стал одним из самых известных публицистов Германии, прославился в том числе как сатирик. В 1931 году в журнале Weltbühne вышла его заметка, в которой были слова «Все солдаты — убийцы». За это высказывание судили его редактора Карла фон Осецкого, но оправдали, поскольку, с точки зрения суда, оно не было оскорбительным для конкретных людей. В послевоенное время это высказывание активно использовали пацифисты, и в 1994 и 1995 годах Федеральный конституционный суд ФРГ подтвердил, что оно не подлежит запрету как оскорбительное.«Все солдаты — убийцы» (от 10 октября 1995 года) нам известно, что «в случае оскорбительных высказываний в адрес обобщенной группы лиц невозможно провести четкую границу между оскорблением чести и достоинства, защита которых гарантируется ч. 1 ст. 2 и ч. 1 ст. 1 Основного законаКонституция Германии не случайно называется по-немецки «Основной закон» (Grundgesetz): этот документ разрабатывался в 1949 году как временный свод норм, регулирующих государственное устройство. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Основной закон продолжает действовать и после воссоединения Германии, и для многих он стал символом нового немецкого патриотизма. Он пользуется популярностью даже за рубежом: некоторые принципы Основного закона 1949 года были позаимствованы другими странами мира. Подробнее в нашей гнозе и может служить основанием для ограничения свободы слова согласно ч. 2 ст. 5 Основного закона, и критикой социальных явлений, государственных или общественных учреждений, социальных ролей или ожиданий от этих ролей, свобода выражения которой гарантируется п. 1 ч. 1 ст. 5 Основного закона». В связи с этим «привлечение к ответственности за подобные высказывания всегда сопряжено с опасностью избыточного ограничения свободы слова».

Вернемся к нашему случаю. Автор заметки в сатирическом ключе (даже в Миннеаполисе полицию никто не собирается распускать окончательно) развивает мысль о том, что может случиться, если распустить полицию, указывая на то, что среди полицейских доля людей с авторитарным складом характера и фашистскими взглядами выше среднего, а их после увольнения нужно будет куда-то устроить. Автор задает вопрос, могут ли описанные люди работать учителями и т.д., а затем отвергает такую возможность. Где здесь нарушение?

Seit der grundstürzenden Entscheidung „Soldaten sind Mörder“ des Bundesverfassungsgerichts vom 10. Oktober 1995 – 1 BvR 1476/91 wissen wir, dass „sich bei herabsetzenden Äußerungen unter einer Sammelbezeichnung die Grenze zwischen einem Angriff auf die persönliche Ehre, die Art. 2 Abs. 1 in Verbindung mit Art. 1 Abs. 1 GG (ge)schützt (ist) und die nach Art. 5 Abs. 2 GG Beschränkungen der Meinungsfreiheit rechtfertigt, und einer Kritik an sozialen Phänomenen, staatlichen oder gesellschaftlichen Einrichtungen oder sozialen Rollen und Rollenerwartungen, für die Art. 5 Abs. 1 Satz 1 GG gerade einen Freiraum gewährleisten will, nicht scharf ziehen“ (lässt) und dass „einer Bestrafung wegen derartiger Äußerungen … deswegen stets die Gefahr überschießender Beschränkungen der Meinungsfreiheit inne(wohnt)“.

Kommen wir auf unseren Fall zurück: Die Autor*in entwickelt einen satirisch geformten (nicht einmal in Minneapolis wird eine Polizei ersatzlos aufgelöst werden) Gedanken auf der Grundlage der These: Auflösung von Polizeien, weil bei diesen die Anzahl der autoritären Persönlichkeiten und solchen mit Fascho-Mindset überdurchschnittlich hoch ist, ohne dass das Erwerbserfordernis der – dann – früheren Mitarbeiter der Polizeibehörden beseitigt wird, und stellt sich die Frage, ob dieser Personenkreis sodann als Lehrer etc. eingesetzt werden sollte, und verwirft diese Möglichkeit. Wieso soll das verboten sein?

Йоханнес Айзенберг, В защиту колонки taz: где здесь нарушение?, опубликовано 22.06.2020

Радиостанция Deutschlandfunk Kultur, в свою очередь, обратилась за комментарием к лингвисту Анатолю Штефановичу:

Deutsch
Original
Штефанович говорит, что достаточно прочесть весь текст целиком, чтобы понять, в чем тут дело: Ягубифара в своей колонке рассматривает проблему, с которой сама полиция постоянно сталкивается, и задается вопросом, как с ней справиться. По словам Штефановича, это не «серьезный комментарий», а «сатирическое рассуждение».

Сам текст возник в рамках дискуссии о полицейском насилии, а потом его начали использовать «в самых разных целях»: «Конечно, тут можно взять все что угодно, вырвать из контекста и сделать это делом государственной важности», — говорит Штефанович.

Wer den ganzen Text lese würde, verstehe leicht, worum es gehe, meint Stefanowitsch: Yaghoobifarah setze sich in der Kolumne mit Problemen auseinander, die es immer wieder in der Polizei gebe und frage, wie man sie in den Griff bekommen könne. Es handle sich hier nicht um einen „bitterernsten Kommentar“, sondern um ein „satirisches Gedankenspiel“.

Der Text sei im Kontext einer Debatte um Polizeigewalt entstanden und dann „für alle möglichen Zwecke instrumentalisiert worden“, sagt Stefanowitsch. „Da lässt sich natürlich alles nehmen, aus dem Zusammenhang reißen, und zu einer Staatsaffäre aufblasen“, sagt Stefanowitsch.

Анатоль Штефанович, Герменевтический провал, опубликовано 22.06.2020

Журналистское сообщество тоже оказалось расколото колонкой Ягубифара: даже в самой редакции taz колумнистку поддержали далеко не все. Главный редактор Барбара Юнге в статье «Конфликт вокруг одного» выступила с программным утверждением: 

Deutsch
Original
Называть людей мусором, какой бы профессии они ни были, — значит идти вразрез с основополагающими принципами газеты taz. 
Menschen, egal welcher Berufsgruppe, als Müll zu bezeichnen, widerspricht fundamental dem Selbstverständnis der taz.

Барбара Юнге, Конфликт вокруг одного текста, опубликовано 20.06.2020

И хотя многие коллеги разделяют позицию Юнге, другие призывают вынести за скобки литературные достоинства и недостатки текста и обратить внимание на злободневность той проблемы, к которой он привлекает внимание. Колумнистка Spiegel Маргарета Штоковски настаивает: очнитесь, мы не на вручении литературной премии — у нас на глазах шельмуют журналиста и отнимают свободу слова:

Deutsch
Original
Совершенно не важно, что вы думаете о колонке в taz и написали ли бы вы ее по-другому, ведь сейчас ее автора атакуют власти и правые силы. Дело не в том, хорош ли ее текст, а в том, что вы сделаете, чтобы на нее за этот текст не подали в суд. Нам нужно встать на защиту конституционных прав.
Es ist egal, wie man die "taz"-Kolumne fand und ob man sie selbst anders geschrieben hätte, wenn die Person, die sie geschrieben hat, unter Beschuss von Rechten und vom Staat steht. Es geht dann nicht darum, wie gut sie den Text geschrieben hat, sondern ob man sich dafür einsetzt, dass sie für diesen Text nicht verklagt wird. Es geht dann darum, Grundrechte zu schützen.

Маргарета Штоковски, Полиция — твой враг и ненавистник, опубликовано 24.06.2020

Однако главную проблему, разделившую журналистское сообщество, автор taz Кристиан Якоб видит не столько в том, чтó было сказано в «мусорной» колонке, — а кем. Если по поводу недопустимости цензуры «сверху», исходящей от Зеехофера и его единомышленников, в левом сообществе сомнений нет, то с самоцензурой все не так просто. И, по мнению Якоба, именно она, а не нападки со стороны консервативных политиков и институтов представляют угрозу и для свободы слова, и для самих левых.

Deutsch
Original
После выхода заметки редакция разделилась на два лагеря: кто-то заявлял о солидарности, кто-то — о несогласии с автором. Мнение одной из коллег, пусть и неверное, продемонстрировало, из-за чего начался спор: «Примечательно, что против Хенгаме пока высказываются исключительно белые», — написала она. На самом деле водораздел проходит не между людьми с белым и не-белым цветом кожи, а между преимущественно молодыми коллегами, знающими об интерсекциональностиИнтерсекциональность — социологическая теория, согласно которой разные формы дискриминации (расизм, сексизм, гомофобия, трансфобия и т.д.) не существуют по отдельности, а составляют единую систему угнетения. Сторонники этой теории предлагают изучать не уникальный опыт каждой угнетенной группы, а их пересечения на конкретных примерах — например, чернокожих лесбиянок или трансгендерных мусульман. и считающими идентичность ключевой политической категорией, и остальной редакцией.

Это поколенческий вопрос, который коренным образом изменит всю журналистику. Различие заключается в том, какое значение придается личности автора, — этот аспект сегодня является определяющим в первую очередь для молодых людей. Как написала одна из коллег в твиттере: «Мне бы хотелось, чтобы все, кто пользуется привилегиями белых людей, вообще не высказывались по поводу колонки про мусор. Эту дискуссию должны вести те, кто знает о структурной дискриминации не понаслышке».

С точки зрения приверженцев идеи интерсекциональности, Хенгаме Ягубифара как человек с не-белым цветом кожи «может позволить себе все». Если кто-то отказывает ей в этом праве (например, придирается к тексту), то он плохой «союзник» угнетаемых и просто защищает свои привилегии, а если он при этом сам имеет не-белый цвет кожи, то стал жертвой манипуляции со стороны белых. Определяющей является принадлежность к привилегированному или угнетенному слою общества, потому что только представители последнего должны иметь право решать, что является дискриминирующим, а что — нет.

Так в дискуссии произошел поворот от правовых аспектов свободы слова к журналистской этике. «Хорошо обдумав ситуацию», Хорст Зеехофер (в отличие от полицейских профсоюзов) все же решил отозвать свой иск к журналистике — и взамен обсудить с сотрудниками taz «границы допустимого».

Nach dem Erscheinen hagelte es interne Distanzierungs- wie Solidarisierungsbekundungen. Und schon bald kam ein Einwurf, der unzutreffend war, aber zeigte, worum es ging: „Interessant finde ich, dass sich bisher ausschließlich Weiße gegen Hengameh positionieren“, schrieb eine Kollegin. Doch tatsächlich verlief der Streit nicht zwischen PoCs – Persons of Color – und Weißen, sondern zwischen intersek­tional Denkenden, meist jungen KollegInnen, für die Identität eine zentrale politische Kategorie ist, und dem Rest der Redaktion.

Es ist eine Generationenfrage, die den Journalismus tief verändern wird. Die Differenzen liegen in der Frage, was es genau bedeutet, wer spricht. Vor allem jüngere KollegInnen halten dies heute für entscheidend. Das zeigte auch der Tweet einer Kollegin vom Samstag: Sie hätte sich „gewünscht, dass all die White Privilege People“ nichts zu der „Müll“-Kolumne gesagt hätten. „Den Diskurs sollten diejenigen führen, die wirklich etwas zu struktureller Diskriminierung zu sagen haben.“

Deswegen „darf“ eine PoC-Autorin wie Hengameh Yaghoobifarah in den Augen intersektional Denkender auch „alles“, wie es hieß. Wer ihr das abspricht – und etwa an der Kolumne herummäkelt –, ist kein guter „ally“, Verbündeter der Diskriminierten, sondern verteidigt seine Privilegien. Und wer ihr das abspricht und selber PoC ist, ist in dieser Lesart ein „token“, also von Weißen manipuliert. Entscheidend ist die Zugehörigkeit zu einem privilegierten oder zu einem unterdrückten Kollektiv. Aus Letzterem soll Definitionsmacht erwachsen – das Recht also, zu bestimmen, was diskriminierend ist.

Кристиан Якоб, Наш мир не черно-белый, опубликовано 24.06.2020

Так в дискуссии произошел поворот от правовых аспектов свободы слова к журналистской этике. «Хорошо обдумав ситуацию», Хорст Зеехофер (в отличие от полицейских профсоюзов) все же решил отозвать свой иск к журналистике — и взамен обсудить с сотрудниками taz «границы допустимого».

Deutsch
Original
Я приглашу редакцию газеты в федеральное министерство внутренних дел, чтобы обсудить эту статью и реакцию на нее. Кроме того, я обращусь в Немецкий совет прессыНемецкий совет прессы — ассоциация крупнейших профессиональных объединений издателей и журналистов Германии, учрежденная в 1956 году. Основная цель Совета — защита журналистского сообщества от государственного вмешательства, урегулирование профессиональных споров, а также контроль над соблюдением этических норм журналистами. С этой целью был создан специальный Этический кодекс, включающий в себя 16 пунктов., отвечающий за соблюдение этических стандартов и принципов ответственной журналистики, а также за поддержание авторитета прессы. Я попрошу членов Совета высказать свою позицию по поводу данной статьи, которая, по моему мнению, представляет собой грубое нарушение этического кодекса.
Ich werde die Chefredaktion der Zeitung in das Bundesinnenministerium einladen, um mit ihr den Artikel und seine Wirkung zu besprechen. Außerdem werde ich mich an den Deutschen Presserat wenden, der für die Einhaltung ethischer Standards und Verantwortung im Journalismus sowie für die Wahrung des Ansehens der Presse eintritt. Ich werde den Presserat bitten, zu diesem Artikel, der in meinen Augen einen schweren Verstoß gegen den Pressekodex darstellt, klar Stellung zu beziehen.

Presserklärung des Bundesinnenministers, опубликовано 25.06.2020

Предложение Зеехофера вызвало у сотрудников taz возмущение: идти на поклон в МВД журналисты отказались. В ответ главный редактор Барбара Юнге предложила министру альтернативу:

Deutsch
Original
«Федеральное министерство внутренних дел не кажется мне подходящим местом для такого разговора. Вместо этого я предлагаю совместно посетить школу полиции в Ойтине, которая столкнулась с проблемой расизма среди учеников и присоединилась к инициативе “Школа без расизма — неравнодушная школа”».
„Ich halte aber das Bundesinnenministerium nicht für den richtigen Ort für dieses Gespräch und schlage einen gemeinsamen Besuch der Polizeischule in Eutin vor, die ihrem Rassismusproblem in den eigenen Reihen begegnet, indem sie sich dem Netzwerk „Schule ohne Rassismus – Schule mit Courage“ angeschlossen hat.“

taz will mit Seehofer in Polizeischule, oпубликовано 25.06.2020

Удастся ли журналистам taz «договориться» с министром внутренних дел — вопрос открытый. Главное, считает один из сотрудников редакции, чтобы им удалось договориться между собой:

Deutsch
Original
Об этом конфликте поколений в taz практически никто никогда не говорил. Единственным исключением стала вышедшая в 2018 году статья моего коллеги Амброса Вайбеля, в которой он обвиняет «поколение 50+», «всегда демонстрировавшее высокую гражданскую активность», в том, что оно оставило в наследство молодым «политическую катастрофу». Тогда Вайбель призывал «в порядке исключения все-таки прислушаться» к молодым, и в чем-то он был прав, ведь если бы старшие поколения левых добились бы бо́льших успехов, то сегодня нам не пришлось бы бороться за многие вещи.
Dieser Generationenkonflikt wurde in der taz bisher kaum thematisiert. Eine Ausnahme ist ein Text des Kollegen Ambros Waibel aus dem Jahr 2018. Da hielt er der „Alterskohorte 50+“, die „gewiss stets engagiert“ war, vor, den Jungen „politisch ein Riesendesaster hinterlassen“ zu haben. Er empfahl diesen, Jungen „ausnahmsweise mal zu(zu)hören“. Und damit hatte er nicht unrecht. Denn wären frühere Generationen Linker erfolgreicher gewesen, müssten viele Kämpfe heute gar nicht mehr geführt werden.

Кристиан Якоб, Наш мир не черно-белый, опубликовано 24.06.2020

История «мусорной» колонки — своего рода «идеальный шторм», в ней столкнулись сразу несколько тем, волнующих сегодня всех, кто задумывается об устройстве современной демократии: границы свободы слова, социальное неравенство, роль силовых структур, разобщенность среди левых. Уже хорошо, что, пройдя стадию скандала и онлайнового холивара, она не закончится показательным приговором в зале суда. 

Редакция декодера
Перевод: Николай Андреев

читайте также

Гнозы
en

«Немецкая федерация» против пандемии

Лейтмотив российских новостей о борьбе Германии с эпидемией — Ангела Меркель что-то решила: усилить карантин или облегчить его. С российской точки зрения, в этом нет ничего необычного, но в самой Германии Меркель обвинили в том, что она занялась строительством «вертикали власти». Примерно в этом канцлера упрекнул лидер оппозиционной Свободной демократической партииСвободная демократическая партия (СвДП) — немецкая политическая партия, основанная после Второй мировой войны и отстаивающая принципы классического либерализма. Четырежды в истории ФРГ была младшим партнером по правительственной коалиции (в основном, с ХДС/ХСС). Выступает за ограничение влияния государства в экономике, снижение налогов, стимулирование инноваций как способ преодоления экологического кризиса, усиление европейской интеграции. С 2013 года партией руководит Кристиан Линднер.  (СвДП) Вольфганг Кубицки в конце апреля 2020 года. Поводом послужили неоднократные совещания канцлера с премьер-министрами федеральных земель для обсуждения дальнейших действий во время пандемии коронавируса. Такие консультации не предусмотрены конституцией ФРГ, и Вольфганг Кубицки выступил с критикой: «Даже канцлер не может быть выше закона. Во время коронакризиса Ангела Меркель претендует на административные полномочия, на которые не имеет права. По закону, защита от инфекционных болезней входит в сферу ответственности федеральных земель»1.
Правда, широкой дискуссии замечание оппозиционного политика не вызвало. На этих совещаниях вырабатывались лишь общие принципы, а конкретные решения по их реализации принимались на уровне федеральных земель: В Баварии, например, ношение масок стало обязательным, тогда как в Берлине эта мера введена с ограничениями (и действует, например, в общественном транспорте). Мало кто в Германии думает, что федеральное правительство и лично Меркель берет на себя слишком много — зато иногда говорят о недостатках «федеральной раздробленности» и требуют от центра более решительных действий. Как устроен процесс принятия решений о борьбе с пандемией?

Федерализм, обусловленный историей 

Немецкая конституция предусматривает максимальную децентрализацию власти и государственных полномочий2. Это особенно важно в вопросах безопасности. Федеральный центр решает только задачи, которые действительно требуют участия высшего уровня власти — например, обороны страны и управления вооруженными силами. А вот работа полиции регулируется на федеральном уровне только в некоторых сферах, таких как охрана границ и контроль путей сообщения3. В основном же максимальный объем полномочий в Германии — даже в кризисных ситуациях вроде пандемии — остается за федеральными землями.

Такое преимущественно децентрализованное устройство немецкого государства, в том числе в сфере безопасности, обусловлено историей страны, и в частности историей немецкой демократии4. Чтобы не допустить повторения преступлений нацистского режима, необходимо было разделение властей и горизонтальное распределение полномочий между федеральными землями. Кроме того, можно вспомнить, что единое национальное государство — Германская империя — образовалось относительно недавно, в конце XIX века, а до этого немецкоязычный мир состоял из множества самостоятельных княжеств и королевств.

Ситуация в Германии не уникальна: во всем мире, и в Европе в частности, есть множество федеративных государств, организованных похожим образом. В Швейцарии, например5, децентрализация даже сильнее, чем в Германии, в том числе во многих вопросах, связанных с безопасностью6. И едва ли в Европе найдется страна спокойнее.

Поэтому чисто функционально совсем не обязательно, чтобы ключевую роль в обеспечении общественного порядка играли центральные власти, как того часто требуют в кризисных ситуациях. Всякий раз в результате длительных политических консультаций с привлечением экспертов решается, насколько в борьбе с конкретной угрозой нужно централизованное руководство и координация действия, а насколько — местная инициатива и самоорганизация.

Федерация vs. централизация: что эффективнее?

В ходе пандемии коронавируса это стало отчетливо видно на примере Китая. Как минимум на начальном этапе Китай явно превосходил Европу в плане решительности мер и контроля за соблюдением ограничений7. Однако со временем авторитарный режим показал свои недостатки (например, сокрытие вспышки эпидемии)8, а в некоторых федеративных государствах федерализм, пусть и с определенной задержкой, но все же доказал свою состоятельность — например, в той же Германии. Поначалу звучало немало критики по поводу отсутствия единой эпидемиологической статистики и согласованной концепции борьбы с инфекцией для всей страны. Зато потом стало понятно, что в Германии значительно больше таких материальных ресурсов, как больничные койки и лабораторные тесты, а распоряжаться ими можно более гибко, чем в большинстве централизованных государств9.

Это не значит, что при федерализме антикризисное управление всегда эффективно: яркий пример тому сегодня — США или Италия. Да и в самой Германии задолго до пандемии коронавируса шли активные дискуссии о том, не слишком ли много полномочий отдано на откуп федеральным землям в свете таких новых угроз, как терроризм10, уязвимость критической инфраструктуры и кибербезопасность11. Много говорилось о том, что эффективная защита безопасности в таких условиях невозможна.

Все эти соображения подспудно присутствуют и в дискуссиях о борьбе с пандемией. Здравоохранение в Германии — это сложная многоплановая система. На федеральном уровне работают такие учреждения, как Институт им. Роберта КохаИнститут им. Роберта Коха (das Robert Koch-Institut (RKI) — нем.) — главный федеральный исследовательский институт по изучению инфекционных и неинфекционных заболеваний. Находится в Берлине. Задача Института — наблюдение за возникновением и распространением рисков для здоровья среди населения, а также разработка необходимых мер для борьбы с этими рисками. Работа Института основана на диагностических, экспериментальных и эпидемиологических методах., и, в общем, с практической точки зрения, многое говорит за унифицированный подход к борьбе с распространением коронавируса и с другими эпидемиями. Для этого существует также федеральный закон о защите от инфекционных болезней12. Но он обязывает нижние уровни госвласти только фиксировать случаи заражения инфекционными заболеваниями и сообщать о них. Кроме того, на федеральный уровень возложены некоторые полномочия, связанные с закупкой лекарств, производством вакцин и ограничениями на поездки за рубеж. А конкретные повседневные меры по борьбе с эпидемией, например, ограничения социальных контактов граждан, остаются в Германии в компетенции земельных органов власти или местного самоуправления.

Также и многие другие сферы, важные в условиях кризиса, — например, образование или охрана общественного порядка — по-прежнему остаются исключительно в ведении земель или даже более низкого административного уровня. А канцлер не руководит непосредственно даже деятельностью федеральных министерств (Минфина, МВД, Минздрав и пр.), а лишь определяет так называемые основные направления политики13, то есть вместо принятия однозначных решений провозглашает общие руководящие принципы. Правда, в особых случаях могут быть созданы особые антикризисные штабы14, в которых заседают эксперты и политики разных уровней. Но эффективность сотрудничества в этих случаях зависит от доброй воли всех участников. 

Борьба с эпидемией и борьба за власть

Ко всему прочему, важную роль играют конкуренция и взаимодействие различных партий. Обычно у власти в Германии как на федеральном, так и на региональном уровнях находятся коалиционные правительства. У каждого партнера по коалиции своя сфера ответственности, а состав правящей коалиции в разных федеральных землях может отличаться. Вполне естественно, что, принимая решения, партии стараются показать свои отличия от других, и это распространяется практически на любую сферу. Поэтому не стоит ждать, что премьер-министры земель и другие региональные политики просто подчинятся требованиям Берлина. Оппозиционная СвДП, например, традиционно выступает против любой централизации, так что критика Кубицки в адрес канцлера неудивительна.

Наконец, не секрет, что внутри самой ХДСХристианско-демократический союз/Христианско-социальный союз (ХДС/ХСС) — крупнейшая политическая партия Германии, созданная после Второй мировой войны. Организована как блок двух независимых сил — общегерманского ХДС и баварского ХСС. ХДС не выдвигает своих кандидатов на выборах в Баварии, а ХСС — в других частях страны, лидер ХДС становится канцлером, если блок побеждает на выборах в Бундестаг. Большинство послевоенных канцлеров Западной Германии, а потом единой страны представляли именно это блок, в том числе Ангела Меркель. идет борьба за власть, и пока неизвестно, кто займет место Ангелы Меркель15. Так что, принимая самостоятельные решения и расставляя различные политические акценты, премьер-министры земель еще и заявляют о себе в преддверии предстоящих перемен в Берлине. Особенно это касается главы земли Северный Рейн-Вестфалия Армина Лашета, который активно выступает за скорейшее и масштабное снятие ограничений в общественной жизни и экономике. 

Противоположную позицию занимает премьер-министр Баварии Маркус ЗедерМаркус Зедер (нем. Markus Söder, род. в 1967) — действующий председатель баварского Христианско-социального союза (ХСС) и премьер-министр Баварии (с 2018 года). С 2011 по 2018 год — министр финансов Баварии. Перед его избранием на пост премьера ХСС получила на выборах в баварский земельный парламент худший результат в своей истории. Благодаря жесткой линии в борьбе с коронавирусом получил большую популярность по всей Германии и даже стал рассматриваться как один из возможных преемников Ангелы Меркель на посту канцлера. Как и весь ХСС, считается более правым, чем сама Меркель, но исключает сотрудничество с «Альтернативой для Германии».Маркус Зедер (нем. Markus Söder, род. в 1967) — действующий председатель баварского Христианско-социального союза (ХСС) и премьер-министр Баварии (с 2018 года). С 2011 по 2018 год — министр финансов Баварии. Перед его избранием на пост премьера ХСС получила на выборах в баварский земельный парламент худший результат в своей истории. Благодаря жесткой линии в борьбе с коронавирусом получил большую популярность по всей Германии и даже стал рассматриваться как один из возможных преемников Ангелы Меркель на посту канцлера. Как и весь ХСС, считается более правым, чем сама Меркель, но исключает сотрудничество с «Альтернативой для Германии»., который, в силу особых политических традиций Баварии, вряд ли рассчитывает на пост канцлера (ЗедерМаркус Зедер (нем. Markus Söder, род. в 1967) — действующий председатель баварского Христианско-социального союза (ХСС) и премьер-министр Баварии (с 2018 года). С 2011 по 2018 год — министр финансов Баварии. Перед его избранием на пост премьера ХСС получила на выборах в баварский земельный парламент худший результат в своей истории. Благодаря жесткой линии в борьбе с коронавирусом получил большую популярность по всей Германии и даже стал рассматриваться как один из возможных преемников Ангелы Меркель на посту канцлера. Как и весь ХСС, считается более правым, чем сама Меркель, но исключает сотрудничество с «Альтернативой для Германии». возглавляет ХСС — баварскую «сестринскую» партию общегерманской ХДС), но тем не менее пытается усилить собственное политическое влияние, придерживаясь особо строгих кризисных мер.

Взаимодействием всех этих факторов и объясняется такая оживленность дебатов в Германии. Одни выступают за гораздо большую централизацию и унифицированную политику по борьбе с инфекцией. Другие напоминают, каких успехов в борьбе с эпидемией удалось достичь благодаря прежней децентрализованной политике, и считают постоянную политическую конкуренцию дополнительным преимуществом при гибком и демократичном подходе к безопасности.

Пределы эффективности

Впрочем, такая система хорошо работает до тех пор, пока все ее участники сохраняют определенную готовность к конечному компромиссу. Так, предписания ведомства федерального канцлераВедомство федерального канцлера — высшая аппаратная структура ФРГ. Главная задача ведомства — обеспечивать канцлера информацией, необходимой для его или ее работы, в первую очередь через прямой контакт с министерствами. По данным на 2020 год, в ведомстве работают около 600 человек. Главное бюро ведомства находится в Берлине, а второе, дополнительное, в Бонне (бывшей столице Западной Германии).  и других берлинских министерств, как правило, все же выполняются в федеральных землях лишь с незначительными вариациями. А центральное правительство, в свою очередь, неоднократно сигнализировало о своей готовности к переговорам, чтобы учесть интересы федеральных земель и местного самоуправления. Такой статус-кво во время эпидемии коронавируса в целом показывает, что представляет собой так называемый «кооперативный федерализм» в Германии16.

Однако нет гарантий, что этот консенсус не будет нарушен, если существенно возрастут экономические издержки и усилится сопротивление общества первым антикризисным мерам. До сих пор граждане Германии в целом поддерживали все новые ограничения. Но социологические опросы и развивающаяся общественная дискуссия демонстрирует, что запас терпения, необходимого для жизни в таких условиях, уменьшается17. Парадоксальным образом некоторые эксперты и политики считают, что проблемой стали как раз успехи Германии в борьбе с пандемией, которые ослабляют бдительность общества. Именно поэтому канцлер Ангела Меркель не устает повторять, что слишком рано считать себя в безопасности и необходимо сохранять максимальную осторожность18. Наконец, в ближайшие месяцы ожидаются длительные дискуссии и переговоры о возможной передаче дополнительных полномочий и ресурсов на федеральный уровень19 — в частности, всего, что касается закупки основных медицинских товаров и обеспечения критической инфраструктурыКритической инфраструктурой называют сооружения, транспортные узлы и сети, без нормальной работы которых невозможно бесперебойное функционирование экономики и систем жизнеобеспечения страны. Это, например, ГЭС, атомные электростанции, водохранилища, газопроводы, железные дороги, аэропорты и др..

В целом, продолжающиеся в Германии споры вокруг борьбы с коронавирусной инфекцией доказывают, что кажущийся трудоемким, скучным и чрезмерно сложным федерализм — при сохранении взаимного уважения и демократии — становится преимуществом, стабилизирующим политическую систему. Однако его трудно описать в рамках краткой статьи, и, на первый взгляд, может показаться, что все это крайне расточительно с точки зрения времени, энергии и издержек на различных уровнях политической системы. Но решающим в итоге оказывается то, что ответственность за происходящее распределена между разными уровнями власти, так что местные правительства не могут отвлечь внимание от собственных недоработок и проблем, просто сославшись на далекую столицу. Все это позволяет надеяться, что и развернувшаяся в эти дни конкуренция премьер-министров и партий принесет пользу в сдерживании эпидемии коронавируса и в преодолении ее последствий.


1.Facebook: Wolfgang Kubicki 
2.Bogumil, Jörg (2007): Regierung und Verwaltung, in: Politische Bildung 4/2007 
3.kriminalpolizei.de: Deutsche Sicherheitsbehörden/Polizei und Föderalismus 
4.Bundeszentrale für politische Bildung: Demokratie als "Leitgedanke" des deutschen Föderalismus 
5.Neue Zürcher Zeitung: Das unvollendete föderale System Deutschlands 
6.CSS Analyses in Security Policy: Subsidiarity and Swiss Security Policy 
7.Atlantic Council: Is China winning the coronavirus response narrative in the EU? 
8.The Atlantic: China Is Avoiding Blame by Trolling the World 
9.The Guardian: Germany's devolved logic is helping it win the coronavirus race 
10.Legal Tribune Online: Wie weit dürfen die Kompetenzen des Bundes reichen? 
11.Legal Tribune Online: Wie weit dürfen die Kompetenzen des Bundes reichen? 
12.Robert Koch Institut: Infektionsschutzgesetz 
13.Bundeszentrale für politische Bildung: Richtlinienkompetenz 
14.Bundesministerium des Innern: System des Krisenmanagements in Deutschland 
15.Watson: «Hahnenkampf» in Corona-Zeiten: Wer wird Merkels Nachfolger? 
16.Bundeszentrale für politische Bildung: Zusammenarbeit im deutschen Föderalismus 
17.Arte: Umfrage: Akzeptanz für Corona-Politik lässt langsam nach 
18.ZDF: Merkels Regierungserklärung: "Wir bewegen uns auf dünnem Eis" 
19.Welti, Felix (2020): Das deutsche Gesundheitswesen im Lichte der Corona-Krise, in: Zeitschrift für sozialistische Politik und Wirtschaft, Nr. 236 
читайте также

Маркус Зедер

Маркус Зедер (нем. Markus Söder, род. в 1967) — действующий председатель баварского Христианско-социального союза (ХСС) и премьер-министр Баварии (с 2018 года). С 2011 по 2018 год — министр финансов Баварии. Перед его избранием на пост премьера ХСС получила на выборах в баварский земельный парламент худший результат в своей истории. Благодаря жесткой линии в борьбе с коронавирусом получил большую популярность по всей Германии и даже стал рассматриваться как один из возможных преемников Ангелы Меркель на посту канцлера. Как и весь ХСС, считается более правым, чем сама Меркель, но исключает сотрудничество с «Альтернативой для Германии».

показать еще
Михаэль Даннер: Migration as Avant-Garde, © Михаэель Даннер/Michael Danner (All rights reserved)