Медиа

«Мою работу практически не замечают»

Когда в последние недели движение Black Lives Matter распространилось за пределы США, в том числе в Германию, это могло показаться странным подражанием: в Америке темнокожих граждан 13%, в Германии — чуть больше одного процента, и даже среди мигрантов их явное меньшинство. На это упирают и некоторые немецкие политики. Например, претендент на место нового лидера правящего Христианско-демократического союза Фридрих Мерц напоминает, что в Германии никогда не было ни рабства, ни расовой дискриминации, продолжающейся столетиями, ни систематического полицейского насилия против темнокожих немцев.

Заявление Мерца — ответ председателю Социал-демократической партии Германии (СДПГ) Заскии Эскен, заявившей о существовании «латентного расизма» в немецкой полиции. Это заявление Эскен вызвало неоднозначную реакцию, в том числе у левых политиков. В то же время многие говорят о реальности расовой проблемы в Германии. Статистика фиксирует рост расово мотивированных преступлений (в 2018 году на 20%, по сравнению с годом ранее), но не уточняет, против кого именно они направлены: людей африканского, ближневосточного или азиатского происхождения. Около 7% немцев разделяют расистские взгляды — еще больше тех, кто высказывает ксенофобские взгляды. 

Дебаты о расизме в Германии ставят и вопрос о политической репрезентации меньшинств. Карамба Диаби — единственный на сегодняшний день темнокожий депутат немецкого парламента (Бундестага). Он родился в Сенегале, остался в Германии после учебы в ГДР и был избран от СДПГ в 2013 году. История Диаби тем более примечательна, что он — депутат от города Галле. Это восток Германии, который сам по себе служит источником стереотипов: прежде всего о том, что именно восточные немцы, бывшие граждане ГДР, — «главные расисты» в современной Германии. Каково это — быть «темнокожим» депутатом в «белой» стране, рассказывает статья в Neue Zürcher Zeitung.

Источник Neue Zürcher Zeitung (NZZ)

Каменная стела в память об убийстве Альберто Адриано в дальнем — непарадном — углу городского парка в городе Дессау окружена травой и одуванчиками, пробивающимися сквозь насыпь вокруг мемориала. Верх его почернел от непогоды и времени. В городе есть люди, считающие, что за двадцать лет долг памяти об Адриано уже выплачен, хватит. Именно из-за них Карамба Диаби сегодня здесь. 

В этот четверг депутат Бундестага пришел в городской парк вместе с другими местными политиками и представителями иудейской и мусульманской общин. В руке у Диаби белая роза, растрепавшаяся к концу дня на влажном теплом воздухе. 11 июня 2000 года Адриано, приехавший из Мозамбика, был избит в этом парке тремя подвыпившими неонацистами. От полученных травм он скончался в больнице. С тех пор Межкультурный центр Дессау каждый год проводит день памяти. В этот раз из-за пандемии коронавируса мероприятие пришлось провести в сокращенном формате, так что журналистов здесь едва ли не больше, чем горожан. Диаби спрашивают о расизме в современном обществе, о дальнейших мерах, а также о том, что все это значит лично для него. Диаби терпеливо отвечает.

Карамба Диаби стал депутатом Бундестага от СДПГ в 2013 годуа. Его избирательный округ расположен в городе Галле, в земле Саксония-Анхальт. Диаби входит в парламентскую комиссию по образованию и научным исследованиям, где в последнее время выступает за увеличение федеральной поддержки школам. Он ставит перед собой задачу обеспечить одинаковые образовательные возможности во всех федеральных землях. Диаби также был одним из инициаторов повышения государственного пособия для учащихся средних и высших учебных заведений. Можно и дальше перечислять подобные факты, которыми обычно характеризуют работу депутатов. Но тем не менее новости о Диаби никогда не обходятся без одной и той же темы — цвета его кожи. И этот текст не исключение. Потому что Диаби — единственный афронемец из 709 членов немецкого Бундестага.

«Мою работу практически не замечают»

После убийства американца Джорджа Флойда проблема дискриминации обсуждается и в Германии, а Диаби превратился в востребованного участника любой дискуссии. «Думаю, спрашивать мнение людей, которые могут стать жертвами расизма, — очень важно», — говорит он. Это с одной стороны. С другой же стороны, по его словам, «прискорбно», что внимание общественности сосредоточено только на его участии в противодействии расизму и правому экстремизму. «Мою работу в других областях практически не замечают», — отмечает он. Но Диаби достаточно профессионален, чтобы понимать, как важен его голос именно сейчас, когда десятки тысяч людей в Германии вышли на улицы, присоединившись к движению Black Lives Matter.

Диаби приехал на машине, хотя из-за пробок на поезде было бы удобнее. Но иногда он избегает общественного транспорта по соображениям безопасности. Теперь он боится опоздать и широким шагом спешит от парковки к городскому парку: «На что будет похоже, если я опоздаю?» В такие моменты Диаби как будто чувствует, что должен сделать все особенно правильно. Может быть, потому, что, прожив в Германии больше тридцати лет, знает: некоторые люди здесь предъявляют к нему особые требования. 

Выстрелы и угрозы

Диаби было 24 года, когда он сиротой приехал в Германию из Сенегала. Благодаря стипендии, полученной в ГДР, он смог поступить на химический факультет в Галле. После воссоединения Германии остался в Галле, закончил аспирантуру и защитил диссертацию в области геоэкологии. Позже Диаби несколько лет работал консультантом в министерстве социальной политики Саксонии-Анхальт. В 2001 году принял немецкое гражданство, в 2008 году вступил в СДПГ, а в 2013 году через земельный партийный список избрался в Бундестаг. Это сделало его своеобразным героем «черного сообщества» Саксонии-Анхальт. Например, Инджай Амади, имам мусульманской общины Дессау, говорит, что гордится избранием Диаби в Бундестаг. По его словам, это может способствовать тому, что темнокожие будут рассматриваться как равноправные члены общества.

Для самого Диаби эта должность является «честью», ради которой, впрочем, ему уже пришлось пойти на жертвы. Расистские нападки, в том числе ненавистнические комментарии в Сети, стали для него частью повседневной жизни. В январе неизвестные обстреляли его приемную в центре Галле. Через несколько дней Диаби угрожали смертью. Письмо заканчивалось словами «Хайль Гитлер». Кто за этим стоит, до сих пор неизвестно. Но полиция рассматривает и версии, связанные с праворадикальными кругами. В Саксонии-Анхальт, как и в других восточногерманских землях, правый экстремизм развивается уже давно. Особенно подвержены этой угрозе города Галле и Дессау.

Адриано, Ялло, Галле, Ханау

Наряду с гибелью Альберто Адриано трагическим примером предполагаемого праворадикального насилия стало дело 36-летнего Ури Ялло из Сьерра-Леоне. 15 лет назад Ялло заживо сгорел в тюремной камере в Дессау. Точные причины происшествия так и не были установлены, но многое указывает на то, что матрас на койке Ялло кто-то поджег. 

В октябре прошлого года всю Германию потрясло нападение на синагогу в Галле, в результате которого погибли два человека. Всего через несколько месяцев, в феврале, десять человек были убиты в гессенском городе Ханау в результате теракта, совершенного праворадикальным экстремистом. 

Расследование, проведенное журналистами Zeit-Online и Tagesspiegel, показало, что после воссоединения Германии 182 человека были убиты в результате насилия со стороны праворадикальных сил. Для сравнения: за последние три десятилетия жертвами насилия со стороны левых экстремистов стали три человека. В результате нападений исламистских террористов погибло 14 человек. Расследование, проведенное журналом Stern и Фондом им. Амадеу Антонио, привело к аналогичному выводу.

«Это обидно и унизительно»

«Политики долго преуменьшали опасность правого экстремизма и пренебрегали этой проблемой», — считает Диаби. По его словам, сейчас перемены в мышлении становятся заметны, и даже министр внутренних дел Хорст Зеехофер говорит, что опасность в стране исходит от правых: «Такой вывод можно только приветствовать». После убийства Джорджа Флойда Диаби требовал, чтобы политические выводы сделала и Германия. Он выступает за изменение закона о полиции, за борьбу с расовой дискриминацией и предвзятостью со стороны сотрудников правоохранительных органов исключительно на основании этнической принадлежности. «Многие люди с темной кожей или азиатской внешностью жалуются на такую дискриминацию», — говорит Диаби. Однажды он сам стал жертвой такого отношения, когда в 2012 году вместе с еще одним темнокожим человеком они оказались единственными, кого полицейские на железнодорожном вокзале в Галле решили обыскать. «Для меня это было очень обидно и унизительно», — вспоминает Диаби.

Имея за плечами такой опыт, Диаби приобрел особое чувство юмора. Встречаясь со своими сотрудниками, он спрашивает, все ли захватили паспорта, — на случай, если кто-то опять решит, что он нелегал. Диаби смеется. После мероприятия в парке, когда большинство участников уже разошлись, он никуда не уходит и продолжает общаться с людьми. Вообще-то, ему нужно спешить обратно в Галле. Но он еще успевает подойти к трем полицейским, которые все это время стояли поодаль и обеспечивали безопасность. Диаби благодарит их за работу. Офицеры смотрят на него с удивлением.

Гнозы
en

Чем отличаются восток и запад Германии

Вечер 9-го ноября 1989 года: сотни людей танцуют на Берлинской стене – одном из самых ярких символов политической иконографии 20-го века. Совершенно незнакомые люди с востока и запада падают в объятия, вся Германия охвачена пылом энтузиазма, словосочетание «Мы – один народ» становится главным лозунгом падения Берлинской стены и воссоединения Германии.

Спустя три десятилетия, различия между востоком и западом Германии все чаще оказываются в центре внимания немецкой общественности: большинство западных (69 %) и восточных немцев (74 %) по-прежнему видят их1. В связи с электоральными успехами правопопулистской партии АДГ на территории бывшей ГДР все больше журналистов, ученых и политиков задаются вопросом, удалось ли достичь единства Германии на самом деле.

Различия между востоком и западом нередко объясняются восточногерманским прошлым: социализация при репрессивной диктатуре Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) якобы закрепила сформированный в условиях авторитаризма менталитет восточных немцев на десятилетия вперед. Говорят также и о шоке от капитализма в период потрясений в 1990-е годы, который многие граждане ГДР не смогли преодолеть2. Наконец, согласно еще одной точке зрения, причина в том, что Восточная Германия не пережила революцию 1968 года, в то время как в Западной Германии она привела к глубоким изменениям в ценностях.

Хотя такие объяснения и содержат важные догадки о различиях между востоком и западом, ряд ученых отмечают, что таким образом проблема нередко упрощается – не в последнюю очередь потому, что не совсем понятно, в чем же на самом деле заключаются сегодня особые «восточногерманские черты».

 

1989 год – восточные и западные немцы на Берлинской стене возле Бранденбургских ворот © Lear21/wikipedia CC BY SA 3.0

В период с 1991 по 2017 год почти четверть прежнего населения ГДР переехала на запад — около 3,7 миллионов человек.3 Многие из них говорят, что сами никогда ранее не идентифицировали себя как «осси» (уничижительное название восточных немцев) и такими их сделали на западе. Там их называли «вечно жалующимися осси» (Jammerossis) и приписывали общий менталитет «жертв».

После глубоких преобразований (и люстрации) на территории бывшей ГДР на многие руководящие должности в государственных учреждениях и бизнесе были назначены сотрудники из западных федеральных земель. Так появился термин «бессервесси» – каламбур из Besserwisser (умник) и Wessi (разговорное название западных немцев). 

По словам историка Франка Вольфа, в ходе такой стигматизации возникли контридентичности, особенно ярко проявившиеся в 1990-е годы. В начале нового тысячелетия они сгладились, но рост популярности АдГ на территории бывшей ГДР создает новую стигматизацию по признаку восток-запад4: многие люди, выросшие в Западной Германии, видят в востоке «безнадежную проблемную зону внутри консолидированной западногерманской демократии. С другой стороны, немало восточных немцев прибегают к самовиктимизации в качестве стратегии политики идентичности»5.

«Жизнь на руинах социализма»

Сегодня в новых федеральных землях проживают около 14 миллионов человек, и, согласно проведенному в августе 2019 года опросу, 23 % избирателей на выборах в Бундестаг проголосовали бы за АдГ, если бы выборы состоялись в ближайшее воскресенье; на втором месте идет партия ХДС с 22 %6.
Хотя в абсолютных числах АдГ имеет гораздо больше сторонников на западе, дебаты об успехах этой партии разворачиваются в первую очередь вокруг процентов на востоке страны.

Чтобы объяснить относительно высокую долю избирателей АдГ на востоке, многие исследователи ищут исторические причины. 

Согласно одному из объяснений, во время холодной войны ГДР была самым успешным опытом строительства государственного социализма среди стран советского блока: относительно высокий уровень индустриализации, доходы населения выше, чем в других странах Восточной Европы, гораздо меньше дефицита. Иными словами, уровень жизни в ГДР был сравнительно неплохим.

Но чем выше взлет, тем больнее падение: «жизнь на руинах социализма» (Светлана Алексиевич) оказалась особенно тяжелой, считают многие историки и социологи. В ходе преобразований восточные федеральные земли пережили то же, что и другие восточноевропейские страны: закрытие заводов, массовые увольнения и безработица привели к обеднению большой части населения. К этому добавилось так называемое «колониальное унижение»: например, восточногерманские дипломы технических вузов, превратились в макулатуру, потому что в большинстве своем не могли конкурировать с западногерманскими. Социальное положение большой части населения резко ухудшилось, в том числе и в связи с обширной люстрацией. Бывший канцлер Гельмут Коль обещал «выравнивание условий жизни» и «цветущие ландшафты» – и поскольку ничего этого до сих пор нет, многие исследователи говорят о неоправдавшихся ожиданиях. Таким образом, в восприятии людей падение здесь было гораздо глубже, чем в других странах Восточной Европы7.

Другие ученые, напротив, утверждают, что ситуация для бывших граждан ГДР была не такой острой, ведь после воссоединения Германии они оказались в государстве с социально-ориентированной рыночной экономикой, в то время как экономика других восточноевропейских стран была преобразована в обыкновенную рыночную. В общей сложности с 1990 года в бывшую Восточную Германию было направлено около 1,6 триллиона евро государственных средств, причем большая часть – в социальную сферу, например на пенсии8. Пенсии и другие чистые доходы как в абсолютном выражении, так и по паритету покупательной способности на территории бывшей ГДР по-прежнему ниже, чем на западе9. Но все же это в среднем около 20 тысяч евро в год, что значительно больше, чем в других постсоциалистических странах10.

Что такое «восток»?

Глубокое падение или мягкое приземление – в конце концов, все зависит от психологических переживаний конкретного человека: попытка обобщить индивидуальный опыт потери статуса, разочарования и унижения, создав из всего этого коллективную восточногерманскую идентичность, содержит много ловушек. А объяснять с помощью этой предполагаемой идентичности успехи АдГ на выборах – еще более проблематично.

Следует признать, что связь между правыми взглядами и позитивным отношением к ГДР действительно существует11. Это отношение может выражаться и в так называемой «остальгии», и в поддержке авторитарных структур. Однако не самый успешный опыт адаптации либеральных ценностей можно найти и в некоторых регионах на юге Германии: «Там тоже воображаемый мир благополучной баварской или швабской жизни пятидесятилетней давности становится источником ориентиров, способствующих выбору АдГ»12.

Наконец, проблематична сама категория «восточногерманского», что подтверждается простым арифметическим расчетом: в 1991 году в бывшей ГДР проживало около 16 миллионов человек. К 2017 году на запад переехало около 3,7 миллионов человек и около 2,5 миллионов — в обратном направлении13. Хотя эти группы, безусловно, частично пересекаются, демографические перемены налицо, особенно с учетом размеров населения ГДР. 

Между тем в результатах выборов, как и социологических опросов, не дифференцируют немцев, переехавших с запада на восток и наоборот. Кроме того, за последние тридцать лет произошло смешение образов жизни, и уже хотя бы благодаря появлению такой эклектичной категории, как «восси», шаблонная характеристика «восточногерманский» уже не может считаться таким четким разграничителем. Более того, принимая во внимание, что на выборах в Бундестаг 2017 года за АдГ проголосовали 9 % женщин и 16 % мужчин, кому-то может показаться, что дифференциация между женщинами и мужчинами более продуктивна с научной точки зрения, чем разница между Востоком и Западом. Однако этот вопрос пока остается без внимания, как в научном дискурсе, так и в застольных беседах.

Успехи АдГ

Также практически не ведется дискуссия о самой дискуссии: в какой степени сами различия между востоком и западом могут быть конструкциями, которые становятся своего рода самосбывающимся пророчеством? По мнению немецкого историка Патриса Путруса, чем чаще подчеркивается эта разница, тем больше смыслов производится, а это содействует созданию некого эссенциализма, закрепляющего «восточногерманскую идентичность». Что, в свою очередь, и способствует дальнейшей поляризации: «Именно опыт социологического разделения уже после воссоединения Германии содержит нечто, что может культивировать объединяющую восточногерманскую идентичность»14. По словам историка, индивидуальный опыт в бывших восточногерманских федеральных землях слишком разнообразен, чтобы пренебрегать им в пользу большого нарратива жертвы. А ведь именно этот нарратив обеспечивает успех АдГ в Восточной Германии.

Таким образом, концентрация на различиях – это, в какой-то степени, замкнутый круг. Кроме того, она отвлекает внимание от множества общих черт: более трех четвертей всего немецкого общества, в том числе на востоке, не проголосовали за АдГ, примерно столько же людей удовлетворены работой демократических институтов в стране и положительно оценивают членство Германии в ЕС15.


1.spiegel.de: Umfrage zur deutschen Einheit. Ostdeutsche sehen Wiedervereinigung positiver 
2.Marcus Böick, Kerstin Brückweh: Einleitung „Weder Ost noch West“ zum Themenschwerpunkt über die schwierige Geschichte der Transformation Ostdeutschlands 
3.zeit.de: Ost-West-Wanderung: Die Millionen, die gingen  
4.cicero.de: „Die ‚Mauer in den Köpfen‘ wird gerade wieder gebaut“  
5.Florian Peters: Der Westen des Ostens. Ostmitteleuropäische Perspektiven auf die postsozialistische Transformation in Ostdeutschland 
6.sueddeutsche.de: Umfrage: AfD im Osten stärkste Kraft - CDU im Westen 
7.Florian Peters: Der Westen des Ostens. Ostmitteleuropäische Perspektiven auf die postsozialistische Transformation in Ostdeutschland 
8.bundestag.de: Transferzahlungen an die ostdeutschen Bundesländer 
9.gfk.com: Kaufkraft Deutschland 2018 
10.lvt-web.de: Studie GfK Kaufkraft Europa 2017: Den Europäern stehen 2017 im Schnitt 13.937 € für ihre Ausgaben und zum Sparen zur Verfügung 
11.Heinrich Best, Trends und Ursachen des Rechtsextremismus in Ostdeutschland, in: Wolfgang Frindte u.a. (Hg.), Rechtsextremismus und „Nationalsozialistischer Untergrund“, Wiesbaden 2016, стр. 119-130, зд. стр. 126 
12.Frank Bösch: „Sonderfall Ostdeutschland?“ Zum Demokratieverständnis in Ost und West 
13.zeit.de: Ost-West-Wanderung: Die Millionen, die gingen 
14.taz.de: Historiker zu Ostdeutschen und Migranten. „Blind für rassistische Motive“ 
15.europarl.europa.eu: 8 von 10 Deutschen halten EU-Mitgliedschaft für eine gute Sache 
читайте также
Gnose

Иван Тургенев

«С высоты европейской цивилизации можно еще обозревать всю Россию». 28 октября 1818 родился Иван Тургенев. Кирилл Зубков рассказывает, как Тургенев стал посредником между русской и европейской литературой.

Gnose

Нефть — культурно-исторические аспекты

Злополучное «ресурсное проклятие» состоит не только в том, что блокирует модернизацию экономики и демократизацию политической жизни. Оно блокирует наступление будущего, превращая настоящее в утилизацию прошлого. Илья Калинин о национальных особенностях российского дискурса о нефти. 

Gnose

Война на востоке Украины

Война на востоке Украины это военный конфликт между Украиной и самопровозглашенными республиками ДНР и ЛНР. Украина утверждает, что Россия поддерживает сепаратистов, посылая на Украину военных и оружие, Россия отрицает эти обвинения. В результате вооруженного конфликта погибло более 12 000 человек. Несмотря на приложенные усилия, перемирие до сих пор не было достигнуто.

показать еще
Ингмар Бьёрн Нолтинг: Measure and Middle, © Ингмар Бьёрн Нолтинг/Ingmar Björn Nolting/laif (All rights reserved)