Медиа

Бистро #15: Чего ждать России от будущего правительства Германии?

Чисто арифметически после выборов в Бундестаг возможно множество разных коалиций. Но в политической реальности возможны далеко не все сценарии. Ни одна из партий не пойдет на коалицию с «Альтернативой для Германии». Результаты «Левых» недостаточны для формирования коалиции красно-красно-зеленых с самими «Левыми», социал-демократами и «Зелеными» в составе. Остаются три возможности: «большая коалиция» выигравшей Социал-демократической партии (СДПГ) и занявшего второе место блока Христианско-демократического союза и Христианско-социального союза (ХДС/ХСС); так называемый «светофор» — социал-демократы (партийный цвет — красный), свободные демократы (партийный цвет — желтый) и «Зеленые»; или, наконец, «ямайская» коалиция (в цвета флага этой страны): «черный» ХДС/ХСС (партийный цвет — черный), «Зеленые» и «желтая» Свободная демократическая партия (СвДП). 

Вариант «большой» коалиции многие наблюдатели исключают: она у власти с 2013 года, избиратели от нее очень устали. К тому же, по многим оценкам, христианские демократы после стольких лет у власти предпочтут уйти в оппозицию, чем становиться младшими партнерами по правительству. 

И кто бы ни занял в итоге пост канцлера — будь то социал-демократ Олаф Шольц или христианский демократ Армин Лашет, — портфель министра иностранных дел, по всей вероятности, достанется либо «Зеленым», либо либералам из Свободной демократической партии. К каким последствиям это приведет в отношениях Германии с Россией и Беларусью? А если правительственной все же станет «большая коалиция» — значит, никаких изменений не будет? На вопросы отвечает политолог Фабиан Буркхардт.

DEUTSCHE VERSION

Источник dekoder
  1. 1. Кто в Германии формирует политику в отношении России и Беларуси: МИД или ведомство федерального канцлера?

    Принято связывать внешнюю политику Германии с МИДом — потому, в частности, что именно там в специализированных отделах работают эксперты по различных регионам, на многолетний опыт которых опираются дипломаты. 

    Но у федерального канцлера есть полномочия определять «генеральную линию», то есть задавать общее направление внешней политики. МИД, естественно, обязан придерживаться заданного направления, несмотря на то, что пост министра иностранных дел в Германии по традиции занимает представитель другой партии. Оглядываясь назад, можно увидеть, что за важными внешнеполитическими решениями — будь то санкции после аннексии Крыма и военного вторжения России на восток Украины, появление «нормандского формата», завершение строительства «Северного потока – 2» (СП-2) — стояла канцлер Меркель. С другой стороны, Франк-Вальтер Штайнмайер на посту министра иностранных дел тоже оставил след в истории: можно вспомнить его инициативу 2008 года «Партнерство для модернизации» или «формулу Штайнмайера» для урегулирования конфликта в Украине

    За 16 лет, что Ангела Меркель возглавляла правительство, сменились четыре министра иностранных дел. У ведомства федерального канцлера постоянства было больше — и, соответственно, влияния во внешнеполитических делах. К тому же надо учитывать, что внешняя политика включает в себя также вопросы экономики, безопасности и развития, а также многие другие направления работы. Это значит, что очень многое зависит от координации между министерствами, а такая координация — это обязанность как раз ведомства федерального канцлера. Занимаясь этим, оно имеет возможность определять акценты и приоритеты внешней политики. Но в целом ключевые люди, отвечающие за внешнюю политику в ведомстве канцлера и в МИДе, работают в тесном бюрократическом взаимодействии. 

  2. 2. Если случится маловероятное и правительство вновь сформирует «большая» коалиция СДПГ и ХДС с социал-демократом Олафом Шольцем в качестве канцлера, поменяется ли политика в отношении России и Беларуси? С учетом того, что главой МИДа будет христианский демократ?

    «Большая» коалиция, вероятно, в высокой степени сохранила бы постоянство внешнеполитического курса, даже если бы партии поменялись ролями: СДПГ во главе, а ХДС/ХСС в качестве младшего партнера. В предвыборный период Олаф Шольц требовал «новой восточной политики», но не входил в подробности. Поэтому трудно сказать, каким содержанием он мог бы ее наполнить. Шольц одобрил решение о завершении строительства СП-2; однозначно поддержал при этом санкции против России и Беларуси; обещал, став канцлером, координировать свою «восточную политику» с Евросоюзом; и партнерство с НАТО, видимо, будет продолжено в том же ключе, что и при Меркель. Нужно сказать, правда, что в последние годы СДПГ пережила смену поколений: ряды сторонников классической социал-демократической «восточной политики» явно поредели. Молодые социал-демократы в гораздо большей степени мыслят Германию как часть Европейского союза, поэтому не стоит ожидать односторонних действий Германии по отношению к России и Беларуси. 

    По всем этим причинам я считаю маловероятным возвращение СдПГ к традиционной «восточной политике» в духе Вилли Брандта. Можно представить какие-то инициативы в области контроля вооружений, но в целом пространство для маневра весьма ограничено. 

  3. 3. Представим трехпартийную коалицию. Что изменится в отношениях с Россией, если пост министра иностранных дел займет представитель свободных демократов или «Зеленых»?

    «Зеленые» в предвыборной программе высказались против «Северного потока – 2» по соображениям защиты окружающей среды. СвДП выступала за мораторий на его строительство до тех пор, пока Кремль не обеспечит независимое расследование дела Навального и не улучшит положение с правами человека в России. 

    Но сейчас мы даже не знаем, будет ли газопровод вообще упомянут в коалиционном соглашении. Трехпартийная коалиция в целом потребует более сложного согласования позиций между партнерами. Отсюда автоматически вытекает необходимость большего количества компромиссов. 

    Выполнить предвыборные обещания по «Северному Потоку – 2» будет так же непросто, как и реализовать программные установки по другим вопросам германо-российских отношений. Возможно, «Зеленые» и либералы будут настаивать на том, что газопровод не соответствует правилам ЕС для внутреннего рынка газа. Но вполне возможно и то, что СП-2 заработает: многое зависит от готовности партнеров по коалиции к компромиссу. Кроме того, в самих партиях, например в СвДП, есть разные фланги. Есть те, кому важны права человека и либеральные ценности, но есть и те, кто выступает в интересах бизнеса, что сближает их установки с «восточной политикой» социал-демократов. Для «Зеленых» важным мотивом может оказаться вступление в диалог с Россией по климату. 

    На отношениях с Россией будет сказываться как взаимодействие между партнерами по коалиции, так и внутрипартийная динамика. А вот в том, что касается Беларуси, нет сомнений, что и «Зеленые», и либералы поддержат санкции против режима Лукашенко или даже потребуют усилить их (возможно, распространив их и на Россию) в случае новых волн репрессий или очередной эскалации гражданского противостояния. 

  4. 4. Какую роль играет координатор по сотрудничеству с гражданскими обществами стран Центральной Азии и «Восточного партнерства» в отношениях Германии с Россией и Беларусью?

    Этот пост, учрежденный в 2003 году при коалиционном правительстве социал-демократов и «Зеленых», сначала назывался «Уполномоченный федерального правительства по делам России». После аннексии Крыма название изменилось, а в сферу ответственности были добавлены государства «Восточного партнерства» и страны Центральной Азии. Два последних координатора, Дирк Визе и Йоханн Заатхофф (оба из СДПГ) малоизвестны в регионе, в отличие от предшественников — опытных дипломатов Гернота Эрлера (тоже СДПГ) и Андреаса Шокенхоффа (ХДС). Визе пытался продвигать собственную повестку, прежде всего в том, что касается молодежной политики и визовой политики. 

    Но у координатора в арсенале лишь скупой набор средств, и коридор его возможностей постоянно сужается из-за того, что российское и белорусское правительства все более агрессивно подавляют гражданское общество. Сотрудничество по линии общественности все более затрудняется — мы видим это на примере трех НКО, которые в конце мая были объявлены в РФ «нежелательными организациями»: «Немецко-русского обмена» (DRA), «Центра либеральной современности» и «Форума русскоязычных европейцев». Координатору все сложнее исполнять возложенные на него обязанности, и есть серьезные сомнения по поводу того, что в ближайшие годы у него появится хоть какая-то свобода действий. Поэтому от него потребуются креативность и новые подходы в работе с гражданским обществом. 

  5. 5. За 16 лет, которые Ангела Меркель провела у власти, курс в отношении России не претерпел серьезных изменений?

    Мы видим за прошедшие 16 лет много изменений и много резких сломов парадигмы — от оптимизма начала «нулевых» годов и провозглашения «Партнерства для модернизации» до нынешней политики постепенного ужесточения санкций. Начиная с 2014 года всякий раз, когда казалось, что хуже просто некуда, — оказывалось, увы, что и это еще не предел. Последовательность можно увидеть в отношении «Северного Потока – 2»: как бы ни портились отношения, Меркель не отступала от намерения довести газопровод до готовности.

    Последовательной была и позиция по поводу аннексии Крыма и войны на востоке Украины: Меркель твердо стояла на том, что аннексия нарушает международное право и потому санкции против России необходимы. Одновременно в рамках «нормандского формата» она стремилась к урегулированию конфликта. Наконец, в вопросе прав человека правительство Меркель тоже сохраняло постоянство: в деле Навального оно проявило твердость, и взаимодействие на уровне гражданского общества постоянно было важной частью российской политики Германии. 

    Обобщить наследие Меркель можно так: она постоянно искала возможность включить Россию в сотрудничество в том или ином формате, но при этом оставалась движущей силой санкционной политики. 

  6. 6. Продолжит ли преемник Меркель на посту федерального канцлера ту же линию? 

    Новое правительство будет вынуждено разбираться с противоречивым наследием. Вероятно, оно будет так же нацелено на сотрудничество, ограниченное прописанными рамками конкретных программ, и в тех областях, где интересы России и Германии совпадают. Одновременно новый кабинет продолжит санкционную политику, укоренившуюся в ЕС, и постарается усилить устойчивость Европы против негативных воздействий со стороны России. 

    Вне зависимости от состава нового немецкого правительства есть структурные элементы, которые будут определять двусторонние германо-российские отношения в ближайшие годы. Это и трансатлантические отношения с США, но также и взаимодействие ЕС, США и самой России с Китаем. Какая, наконец, политическая линия возобладает внутри самого Евросоюза — от этого тоже будет зависеть отношение Германии к России и Беларуси. 

    Кроме того, сыграет свою роль и климатическая политика: чем быстрее пойдет «энергетический поворот» в Европе, тем меньше она будет зависеть от поставок российского сырья, что для России грозит тяжелыми последствиями. 

Автор: Фабиан Буркхардт
Перевод: Люба Гурова
Опубликовано: 01.10.2021

читайте также

Гнозы
en

«Северный поток — 2»

США и Германия договорились об условиях, на которых может быть закончено строительство газопровода «Северный поток — 2». Среди них поддержка Украины и гарантии, что Берлин будет добиваться транзита российского газа через эту страну. Это значит, что в ближайшее время будут сняты санкции, которые администрация Дональда Трампа наложила на европейские компании, которые участвовали в постройке. Большинство экспертов тогда было согласно в одном: если бы санкции были реализованы в полной мере1, последствия коснулись бы не только США, ЕС и России, но взбудоражали бы и весь остальной мировой энергетический рынок — с непредсказуемыми последствиями для потребителей.

Основной аргумент европейских фирм, участвующих в проекте и сопротивляющихся санкциям, сводится к тому, что в условиях рыночной экономики газ — это товар, а не политический фактор. Однако многие усомнились в простом противопоставлении торговли и политики еще в 2000-е годы, когда споры вокруг проекта «Северный поток» только начались. Тогда его противники предупреждали о росте зависимости от России: о том, что ЕС, и прежде всего Германия, рискуют стать «заложниками Москвы», а Путин сможет в любой момент «закрыть кран» или «использовать газ как оружие». Эти алармистские предсказания не сбылись, но очевидное влияние СП-2 на будущее Украины, через которую сейчас в Европу идет значительная часть российского газа, доказывает, что в принципе они были не так уж далеки от истины.

Почему этот проект вызывает столько споров? Чего боятся противники строительства и как его защищают сторонники? Поможет ли он разрядить международную напряженность или только усилит ее?

В июле 2017 года США приняли пакет санкций против России в ответ на включение Крыма в ее состав, поддержку Башара Асада в гражданской войне в Сирии, а также предполагаемое вмешательство в свои президентские выборы2. По оценкам некоторых наблюдателей, определенную роль здесь сыграли и внутриполитические мотивы: Конгресс, имеющий решающее слово при введении санкций, решил продемонстрировать свою силу президенту Трампу3

Важная часть этих санкций касается компаний, участвующих в строительстве «Северного потока — 2». Этот газопровод строится российским «Газпромом» и пройдет по дну Балтийского моря почти параллельно уже существующему газопроводу «Северный поток» протяженностью 1224 километра. По нему будет доставляться газ с месторождения Бованенково в Ямало-Ненецком автономном округе, запасы которого превышают все разведанные в современной Европе. Подводная часть трубопровода начинается в городе Усть-Луга Ленинградской области, проходит через экономические зоны Финляндии, Швеции, Дании, а заканчивается в немецком Грайфсвальде, откуда по обычным наземным трубам газ отправится в другие страны Европы.

Сейчас, в результате введения санкций, строительство заморожено, но когда и если оно будет закончено, то трубопровод позволит транспортировать из России в Германию еще 55 миллиардов кубометров газа в год. Вместе через два «Северных потока» может идти 110 миллиардов кубометров — более четверти всего европейского потребления газа. Помимо «Газпрома» в проекте заняты европейские компании Uniper, Wintershall, OMV, Engie и Royal Dutch Shell.

Зачем нужен «Северный поток — 2»?

Это может показаться парадоксальным, но в настоящее время проект СП-2 не имеет особого экономического смысла, так как уже существующие системы транспортировки газа обладают достаточным объемом свободных мощностей, чтобы дополнительно доставить те же 55 миллиардов кубометров газа. Но, по мнению экспертов, в ближайшие несколько лет сжиженный природный газ (СПГ), поставляемый через терминалы СПГ, может превратиться в серьезного конкурента традиционного трубопроводного газа. 

Кроме того, благодаря добыче сланцевого газа на американском рынке возникает избыток сырья, который также может снизить роль трубопроводных систем, не отличающихся особенной гибкостью. Значительным может оказаться влияние таких факторов, как политическая обстановка в странах, являющихся потенциальными экспортерами СПГ, например, в Катаре или Иране. Но в любом случае мировой газовый рынок, по оценкам экспертов, в ближайшие десятилетия существенно изменится4.

С этим прогнозом, вероятно, и связано строительство СП-2. В будущем благодаря второй нитке трубопровода компания Nord Stream AG, 51% акций которой принадлежит «Газпрому», сможет занять еще более прочные рыночные позиции в Германии. Это затруднит выход на рынок этой страны новых поставщиков, которым будет трудно предложить аналогичные или более выгодные условия, не рискуя слишком большими экономическими издержками для себя.

Начиная с 2020 года США, по приблизительным оценкам, смогут ежегодно экспортировать до 70 миллиардов кубических метров СПГ5. Однако и он может оказаться неконкурентоспособным, в том числе и потому, что для его получения Германии придется сначала построить дорогостоящий СПГ-терминал.

Сторонники СП-2 утверждают, что газ, который будет поставляться через немецким потребителям, должен быть дешевле, чем СПГ из США6. Кроме того, благодаря этим поставкам удастся с меньшими затратами совершить отказ от атомной энергетики и более эффективно достичь целей по сокращению выбросов CO2. Будут укреплены позиции Германии как транзитной страны и газотранспортного узла, а ее национальные поставщики получат больше возможностей для конкуренции в Европе.

Именно поэтому в Германии американские санкции вызвали особое беспокойство. Бывший министр иностранных дел Зигмар Габриэль заявил в июне 2017 года, что «санкции также призваны вытеснить россиян с европейского газового рынка. Американцы хотят продавать американский газ в Европе, чтобы обеспечить рабочие места в Америке, и таким образом избавляются от нежелательных конкурентов»7.

Маттиас Варниг, руководитель проекта СП-2 и лоббист «Газпрома», предупреждал о последствиях: «Если санкции действительно будут введены в такой форме, то это будет иметь радикальные последствия для всей нефтегазовой отрасли»8

Чем недовольны противники?

В России тем временем прокремлевские СМИ наперебой сообщали о том, что Германия и ЕС выступают против американских санкций в отношении России. Прокремлевские российские СМИ создавали впечатление, что критика санкций со стороны ЕС автоматически означает поддержку СП-2, по принципу «враг моего врага — мой друг»9

Между тем представители Еврокомиссии уже несколько раз говорили, что СП-2 противоречит проводимой ею политике диверсификации, а введение СП-2 в эксплуатацию угрожает конкурентности и прозрачности газового рынка ЕС10.

Противники СП-2 отмечают, что после начала работы СП-211 доля российского газа на газовом рынке Германии может увеличиться с нынешних 37% до 60%. В этом случае «Газпром» займет доминирующее положение на рынке, что даст ему возможность влиять на повышение цен. 

По мнению критиков, строительство этого трубопровода поставит под сомнение общую европейскую энергетическую политику: СП-2 подорвет планы развития единого энергетического рынка ЕС и, в конечно счете, может стать угрозой для надежного энергоснабжения Европы. Эта политика направлена на демонополизацию поставок именно для того, чтобы избежать излишней зависимости от одного поставщика.

Как и при строительстве первой нитки газопровода, особенно резко против выступают Польша и страны Балтии. Они утверждают, что проект угрожает не только энергобезопасности ЕС, но и политической стабильности отдельных государств-членов ЕС. В 2006 году министр обороны Польши Радослав Сикорский сравнил первую нитку трубопровода с пактом Молотова — Риббентропа, а в случае с СП-2 Польша обвинила Германию в энергетическом эгоизме. Кроме того, высказывались вполне прагматические опасения, что в результате строительства СП-2 может снизиться конкурентоспособность новых терминалов СПГ в Польше и Литве.

Принесет ли СП-2 мир?

Есть расхожее мнение, что «торговля способствует миру»: согласно этой аргументации, усиление взаимозависимости между Россией и Европой может привести к политическим изменениям в РФ и тем самым ослабить политическую напряженность, возникшую между торговыми партнерами после аннексии Крыма. Критики, однако, возражают, говоря, что строительство СП-2 перечеркнет все усилия Германии по помощи Украине — а значит, сделает ситуацию там еще менее предсказуемой. 

Действительно, если СП-2 заменит, как и планируется, газопровод, идущий по территории Украины, финансовые убытки этой страны от потери транзитных сборов составят около 2 млрд долларов США в год. Это может еще больше дестабилизировать экономически слабую и раздираемую военным конфликтом Украину. Что, в свою очередь, повлияет на остальные части трубопроводной инфраструктуры, ведущей на запад, и тем самым поставит под угрозу энергетическую безопасность Европы.

На ближайшее время эта опасность снята: в конце 2019 года Москва и Киев заключили новое транзитное соглашение на следующие пять лет. К тому же объем газа, который может пройти через газотранспортную систему Украины, на треть больше, чем через оба «Северных потока». Это важно еще и потому, что в моменты пикового потребления газа в Европе, прежде всего в зимний отопительный сезон, «Потоки» без украинской газотранспортной системы могут просто не справиться с доставкой нужного количества газа. Поэтому «Газпрому» стратегически необходимо сохранять маршрут через Украину, чтобы не потерять репутацию надежного поставщика.

И все равно введение в эксплуатацию СП-2, очевидно, еще более ослабит сохраняющиеся экономические связи между Россией и Украиной. В условиях войны в Донбассе понятно, что на самом деле принцип «торговля способствует миру» важен не столько для германо-российских, сколько для российско-украинских отношений. А значит, ключевой политический аргумент сторонников газопровода — что торговля приводит к миру (а ее отсутствие, наоборот, увеличивает риск войны) — в этом случае должен вести к противоположным выводам о роли «Северного потока — 2».


1. Ввод санкций частично зависит от позиции президента США по данному вопросу. См. congress.gov: H.R.3364 (2017-2018) — 115th Congress Sections 223, 235 
2. congress.gov: H.R.3364  (2017-2018) — 115th Congress 
3. süddeutsche.de: Unlautere Motive 
4. dw.com: OPAL-Pipeline entzweit Polen und Deutschland 
5. В 2016 году объем потребляемого газа в Германии составил около 80,5 млрд м3. См. welt.de: Das Schiff, das ein neues Gas-Zeitalter einläutet, de.statista.com: Erdgasverbrauch in Deutschland in den Jahren von 1980 bis 2016 (in Milliarden Kubikmeter)
6. Это подтверждают и результаты опросов, проведенных центром социологических исследований Forsa по заказу компании Wintershall и опубликованных в августе 2017 года. Согласно их результатам, 83% жителей Германии против планируемого расширения американских экономических санкций. См. wintershall.com: Trump-Effekt? Deutsche wollen lieber Erdgas aus Russland als Flüssiggas aus den USA. 
7. welt.de: Gabriel kritisiert Sanktionen scharf 
8. FAZ: Gefahr für die gesamte Öl- und Gasversorgung 
9. Например, Sputink Deutschland: EU-Kommission droht USA mit Vergeltungsmaßnahmen 
10. europa.eu: Kommission ersucht Mitgliedstaaten um Verhandlungsmandat für Nord-Stream-2-Vereinbarung mit Russland, spiegel.de: EU-Kommission stellt sich gegen Bundesregierung 
11. spiegel.de: Worum es im Gasstreit wirklich geht 
читайте также
Gnose

Нефть — культурно-исторические аспекты

Злополучное «ресурсное проклятие» состоит не только в том, что блокирует модернизацию экономики и демократизацию политической жизни. Оно блокирует наступление будущего, превращая настоящее в утилизацию прошлого. Илья Калинин о национальных особенностях российского дискурса о нефти. 

показать еще
«Пока я ждал(a)». Белорусская серия фотографа Юлии Аутц, © Юлия Аутц (All rights reserved)