Медиа
Märkische Oderzeitung

«В Германии и России семьи молчат о войне одинаково»

Насколько свободно немцы разговаривают о войне и нацистских преступлениях у себя дома? Ответ – не очень. И это несмотря на то, что государство не только не чинит никаких препонов для изучения прошлого, а даже, наоборот, поощряет его осмысление, или, как говорят немцы, проработку (Aufarbeitung). 

Впрочем, так было не всегда. В первые послевоенные годы власти Западной Германии предпочитали тактику замалчивания, возложив всю ответственность за злодеяния Третьего рейха на нацистских бонз, осужденных в ходе Нюрнбергского процесса и успевших покончить с собой. В ГДР же на всем протяжении ее существования коммунистические власти объясняли нацизм исключительно происками капиталистов и империалистов. 

Понадобился 1968Массовое протестное движение, вошедшее в историю как «революция 1968 года», включало в себя выступления молодежи во многих странах Запада, но прежде всего в США, во Франции и в ФРГ. Участники протестов были вдохновлены левыми идеями, сексуальной революции и неомарксистской философией, они выступали с антивоенными и антикапиталистическими лозунгами. В то же время важная особенность движения в Западной Германии состояла в том, что активисты также требовали перестать замалчивать преступления нацизма и роль в них современных политиков, интеллектуалов, журналистов и т.д. Движение 1968 года привело к реформированию западногерманских университетов в сторону большей прозрачности и открытости, распространению экологической и феминистской повестки и, в целом, к демократизации общественной жизни. год, чтобы под давлением нового поколения оппозиционеров западногерманские элиты начали постепенно признавать соучастие в преступлениях Гитлера. Прошло еще почти 20 лет, и в результате «спора историков»«Спором историков» в Германии называют дискуссию о характере и историческом значении нацистского режима. Спор начался в 1986 году с работы историка Эрнста Нольте, в которой он сравнивал нацизм с другими тоталитарным режимами и объяснял его преступления в том числе реакцией на большевистские репрессии. Оппоненты Нольте настаивали, что преступления нацизма были беспрецедентны, винить в них нужно не только правящие круги, но и всех немцев. Спор вышел за рамки узкопрофессионального, и консенсусной стала вторая точка зрения. в немецкой науке был достигнут консенсус, согласно которому Холокост не имеет аналогов и не может быть поставлен в один ряд с другими злодеяниями. 

Сегодня в Германии, кажется, не осталось никаких цензурных табу в обсуждении нацизма. Но есть вещи посильнее цензуры. Именно им посвящена книга журналистки Сабины Боде «Забытое поколение – Дети войны прерывают молчание» (Die vergessene Generation – Die Kriegskinder brechen ihr Schweigen), вышедшая в 2004 году. 

Откуда такое разительное отличие между бурными публичными дискуссиями о войне и глубоким молчанием о личном опыте в семьях? Почему редкие разговоры и воспоминания сводятся к пересказу баек и полуанекдотических историй? Значит ли это, что на самом деле глубинного осмысления нацистских преступлений так и не произошло? В интервью писательнице Мерле Хильбк для регионального бранденбургского издания moz.de Боде размышляет на все эти темы, актуальные не только для Германии.

Интерес к этой теме в региональном издании неслучаен. Апрельский номер своего еженедельного приложения MOZ посвятил сражению за Зееловские высоты — одному из последних перед взятием Берлина Красной армией. Как отмечает редакция, по сей день многое в повседневной жизни БранденбургаБранденбург (нем. Brandenburg) — федеральная земля на востоке Германии. Столица — город Потсдам. Фактически это своеобразная «Берлинская область», которая со всех сторон окружает столицу Германии, представляющую собой отдельную федеральную землю. Население — 2,5 миллиона человек. Более трети территории этой земли занимают заповедники, национальные парки, леса и озера. определяется теми четырьмя днями, с 16 по 19 апреля 1945 года.

Источник Märkische Oderzeitung

Госпожа Боде, зачем нам до сих пор заниматься темами войны и национал-социализма?

Две тысячи лет назад римский философ и политик Сенека писалБоде ошибочно приписывает фразу «Не знать, что слу­чи­лось до тво­е­го рож­де­ния, – зна­чит все­гда оста­вать­ся ребен­ком» Сенеке. В действительности она из трактата Марка Тулия Цицерона «Оратор».: «Не знать, что случилось до твоего рождения, – значит всегда оставаться ребенком». Это значит: человек не сам формирует свое представление о себе самом, а лишь следует тому образу, который создают другие. Возникает зависимость от чужого мнения – а она вынуждает человека дистанцироваться от собственных эмоций.

Но разве учебные планы в школах и вузах Германии не перегружены именно этими темами? 

Да, они прочно вошли в школьную программу, самое позднее, с 1980-х годов, когда страна широко обсуждала, как относиться к своему прошлому. Но школа, как правило, дает фактические знания, которые вроде бы не затрагивают нас лично. Одно дело – история, которую мы долго и упорно проходим на уроках, совсем другое – история моей собственной семьи. Эти два пласта истории как бы не смешиваются в голове. Не хватает эмоциональной связи, собственных ощущений, которые помогли бы вписать историю в личный опыт, сделать ее частью собственной биографии. 

Как можно изменить преподавание истории в школе?

Можно преподавать не одну историю, а много разных историй. Так, чтобы в них всегда был элемент вымысла – а точнее, повествования. У каждого рассказчика собственная точка зрения, собственный опыт, отличный от других, и каждый выведет на первый план нечто свое. То самое повествование, которое уже давно стало привычным дидактическим инструментом. Мало кто из нынешних школьников зубрит на уроках истории даты и факты. Теперь больше смотрят фильмы, обсуждают, встречаются с живыми свидетелями изучаемых событий. 

Общественное восприятие всегда скорее недооценивает, нежели переоценивает события

Но не приведет ли это к утрате исторического канона?

Нет, ведь нам нужны и исторические факты, и эмоциональная связь с ними. Почему мы изучаем историю? Чтобы лучше понять наше собственное поведение в настоящем, чтобы разобраться в своих чувствах. Вспомните телесериал «Холокост»«Холокост» (Holocaust, 1978) – американский четырехсерийный телефильм о жизни вымышленной еврейской семьи в Берлине времен Третьего рейха, снятый режиссером Марвином Хомским. В Западной Германии впервые вышел на канале WDR в 1979 году и вызвал бурную дискуссию об осмыслении наследия национал-социализма. Двадцать миллионов человек – на тот момент почти половина взрослого населения ФРГ – посмотрели как минимум одну серию этого фильма, а многие даже поучаствовали в теледебатах, сопровождавших показ сериала. 1978 года. Многие, сидя перед телевизором, впервые по-настоящему начали понимать, что натворили немцы. Внезапно все ощутили этот ужас – и это помогло коллективному осмыслению прошлого. В целом можно сказать, что общественное восприятие всегда скорее недооценивает, нежели переоценивает события. Возьмите почти любую тему: эвтаназияНацистская программа умерщвления людей с инвалидностью, а также с ментальными заболеваниями и особенностями, осуществлявшаяся с 1933 по 1945 год, привела к гибели около 216 тысяч человек. Еще около 400 тысяч человек были принудительно стерилизованы. Идеологической основой программы эвтаназии стала идея о создании сверхчеловека и различные евгенические эксперименты. , война на уничтожение в Восточной ЕвропеВ 1963 году немецкий историк Эрнст Нольте (1928–2016) назвал немецкое вторжение в Советский Союз войной на уничтожение в противовес «нормальной войне», которую Третий рейх вел, например, во Франции. По мнению историка Андреаса Хилльгрубера (1925–1989), в ходе войны с СССР руководство нацистской Германии планировало физически ликвидировать «иудео-большевистскую» верхушку страны, расчистить пространство для немецкой колонизации и превратить коренное славянское население в рабов., но также и массовые изнасилования в Берлине и БранденбургеНа последнем этапе Второй мировой войны, когда войска Антигитлеровской коалиции вступили на территорию Германии, многие немецкие женщины пострадали от сексуального насилия со стороны солдат и офицеров. Английский историк Энтони Бивор считает, что красноармейцы изнасиловали до двух миллионов женщин, однако по оценке немецкой исследовательницы Мириам Гебхардт, речь шла о 500 тысячах, еще около 190 тысяч женщин пострадали от американских солдат.. Все эти события в реальности были гораздо страшнее, чем в нашем отвлеченном представлении.

Почему же тогда, несмотря на коллективные усилия по осмыслению прошлого, в семьях все еще царит молчание на эту тему?

Здесь-то как раз и сказывается несовпадение между эмоциональным опытом и фактическими знаниями у каждого второго внука участников войны, то есть у поколения, рожденного после ее окончания. Например, вам известно, что дед участвовал в нападении на Россию, но вы не можете представить, что он участвовал в злодеяниях. Есть известная книга Харальда Вельцера: «Дедушка не был нацистом»Харальд Вельцер (нем. Harald Welzer; род. в 1958) – немецкий социолог и социальный психолог, специалист по исторической памяти. Автор книги «Дедушка не был нацистом» (нем. Opa war kein Nazi), посвященной семейным воспоминаниям немцев о временах национал-социализма. Вельцер отмечает, что большинство людей не были готовы принять факт соучастия своих родственников в нацистских преступлениях, как в ходе войны, так и в мирной жизни.. Читая ее, начинаешь понимать, как трудно членам семьи осознать определенные вещи, даже если все факты известны. Дедушка остался в памяти как симпатичный человек, любящий детей, – вот и вся правда. «Другой дедушка» воспринимается как нечто нереальное. 

Значит ли это, что большинство родителей, бабушек и дедушек мало что рассказывают? Или говорят полуправду? Или вообще молчат?

В большинстве семей все-таки так или иначе говорят о войне. Но, в основном, разговоры сводятся к байкам, которые пересказываются вновь и вновь. Ведь у многих рассказчиков нет слов, чтобы выразить то, что на них подействовало сильнее всего.

Как отличить байку от того, что пережито на самом деле?

Чувствуется, что содержание сюжета не соответствует стилю повествования. Человек рассказывает о чем-то тяжелом и грустном, но при этом либо смеется, либо остается совершенно безучастным. Иногда слушатели ощущают ту самую скорбь, от которой рассказчик сам уже полностью дистанцировался. Тут слушатель начинает сомневаться: «Как же так, здесь что-то не то, я что-то неправильно чувствую. Мне вот грустно, но ведь отец или дед смеется». Возникают сложные, смешанные чувства, которые заставляют сомневаться и в себе, и в реальности того, что вы считаете историей своей семьи. Многие внуки участников войны сообщают об этой эмоциональной сумятице. Они описывают ее как туман, который застилает чувства и делает их восприятие очень размытым. 

Для меня поколение родителей было поколением преступников

Почему вы так интенсивно занимаетесь этой темой?

Для меня поколение родителей было поколением преступников. Точка. У меня хватало проблем в моей собственной жизни, которые не имели никакого отношения к войне. В 1991 году я оказалась на семинаре, на котором 14 моих сверстников обсуждали свои семейные истории. Все мы принадлежали поколению 1968 года, для нас главным было – как можно сильнее отделиться от родителей. И вот мы разговорились, и стало удивительно, как все-таки много мы запомнили из семейных разговоров о войне: о насилии, страданиях, психических заболеваниях. Мы стояли перед картой Германии, и один из нас сказал: «Все то, о чем мы сегодня говорили, – это скрытое наследство немецких семей. Оно прикрыто тонкой коркой цивилизованности. Под ней – смесь интриг, подозрений и секретов, и все это разъедает семьи». И затем добавил: «Не дай Бог, если в этой объединенной Германии что-нибудь пойдет не так, случится что-нибудь, к чему мы не готовы. Столько вылезет неонацистов – не сосчитать». 

Почему об этой скорби никогда не велось общественной дискуссии? Неужели это действительно пресловутая неспособность скорбеть?

В публичной дискуссии психологические последствия войны считались чем-то вроде табу. Было принято считать, что нельзя страданиями немцев оправдывать немецкую вину. Как-то я говорила с писателем Дитером ВеллерсхоффомДитер Веллерсхофф (нем. Dieter Wellershoff, 1925–2018) – немецкий писатель и литературный критик, автор множества романов, пьес и киносценариев. Оказавшись на войне девятнадцатилетним юношей и пережив гибель многих своих товарищей, Веллерсхофф видел смысл литературы в том, чтобы «призвать каждого задуматься о смысле его жизни». На русском языке опубликован роман «Победителю достанется все» (1983). о «немецком ангсте»Ангст (нем. Angst) – слово, означающее «страх» или «ужас», используется в философии для описания ощущения тревожности, уязвимости, неприкрытости человека перед чем-то непостижимым. Часто употребляется в словосочетании «немецкий ангст» – как отсылка к стереотипному представлению о немцах, относящихся к событиям в мире с якобы повышенной тревожностью (в особенности в области политики безопасности и экологии)., и он четко выразил это: «Всегда, особенно среди самих немцев, было отчетливое противопоставление: мы несем ответственность за эту ужасную войну и военные преступления. Мы не можем в то же время считать себя жертвами. Поскольку мы преступники, то не можем оплакивать собственные потери. Это психологическая схема глубокого эмоционального запрета». Тильман МозерТильман Мозер (нем. Tilmann Moser, род. в 1938) – немецкий психотерапевт, автор собственного телесно-ориентированного подхода к работе с неврозами и травмами., один из самых известных психоаналитиков, долгое время беседовавший с пациенткой о ее страхах, вызванных бомбардировками, потом извинялся за это перед коллегами!

Тенденция людей сбиваться в группы по признаку «мы жертвы» губительна для демократии

Как же вам удалось опубликовать книгу об этом? И как она снискала такой успех?

Я пять лет стучалась в двери многих издательств с этой идеей. Некоторые считали тему эмоций эзотерической, иные открыто высмеивали ее. Но я была абсолютно убеждена в ее важности, в том, что необходимо избежать того, чтобы в немецком обществе молча, под спудом сформировалась большая группа людей, воспринимающих себя как жертв, с которыми никто не говорит, и готовящих своих детей к той же роли. Мне было понятно, что тенденция людей сбиваться в группы по признаку «мы жертвы» губительна для демократии. Но сначала мне пришлось убедить издательство Klett-Cotta, которое все-таки заинтересовалось проектом, в том, что я хочу писать исключительно о немецких детях войны. Для того времени решение издательства оказать мне поддержку было смелым. До сих пор о страданиях немцев разрешалось писать только после рассказа о жертвах Холокоста и войны на уничтожение. А значит, дети войны никогда не были в центре внимания, никогда не были по-настоящему важной темой. Сразу после публикации книга «Забытое поколение» не получила большого признания. Затем, в 2013 году, многое сошлось: по телевидению показали сериал «Наши матери, наши отцы»«Наши матери, наши отцы» (Unsere Mütter, unsere Väter, 2013) – немецкий трехсерийный телефильм о судьбах пяти друзей во время Второй мировой войны, снятый режиссером Филиппом Кадельбахом. Пятеро молодых немцев встречаются летом 1941 года, влюбляются и строят планы на будущее. Вновь некоторые из них увидятся только в 1945 году, когда других уже не будет в живых. Многие критики восприняли фильм в штыки: по их мнению, герои были показаны как жертвы национал-социализма, а не его активные соучастники., Spiegel напечатал первую статьюИмеется в виду статья Мерле Хильбк «Die Versöhnung» («Примирение»), опубликованная в журнале Spiegel в 2013 году. В статье Хильбк обращается к теме молчания в немецких семьях. Внуки военного поколения, пишет Хильбк, пытаются восстановить истории своих бабушек и дедушек, чтобы лучше понять самих себя, свои страхи и свои ценности. Нередко, однако, они наталкиваются на неготовность родственников говорить о прошлом. об этом. И сейчас эта тема настолько в мейнстриме, что меня даже пригласили прочитать лекцию для бундесвераБундесвер — название вооруженных сил Германии (от bundes — федеральный; wehr — оборона). Изначально набор в бундесвер осуществлялся на основе всеобщей воинской повинность, но в 2011 году она была отменена. Численность военных подразделений бундесвера составляет порядка 184 тысяч человек, гражданского персонала — порядка 70 тысяч человек..

Вас и в Россию приглашали. Как там принимали вас и вашу книгу?

Российские дети войны выглядели в среднем на десять лет старше своих немецких сверстников, и на многих лицах лежала печать страданий. Одна женщина, дочь детей войны, спросила, может ли молчание вызвать депрессию. Я поняла, что семьи обеих стран молчат одинаково; только маскируются по-разному. Для меня эта поездка была очень печальной. 

Как сделать так, чтобы дети войны заговорили?

Тех, кто не хочет говорить, следует оставить в покое. Многим из переживших войну вытеснение помогло стабилизироваться – хотя само вытеснение и отбирает много сил. Молодые ошибаются, если думают: как только мы все узнаем, жизнь семьи наладится. Ничего так просто не налаживается. Нам все равно не удается добиться от поколения детей войны самого важного – раскаяния в том, что они невольно передали нам собственное неизжитое, неосознанное страдание, и извинения за совершенные ими из-за этого родительские ошибки. 

читайте также

Гнозы
en

Пакт Гитлера–Сталина

23 августа 1939 года самолет министра иностранных дел Германии приземлился в Москве. Иоахим фон Риббентроп с большой неохотой прервал летний отдых в Зальцбурге для подписания договора, c которым, как ему казалось, все было и так совершенно ясно. К тому же, после срыва франко-британских переговоров в Москве ему ничто больше не угрожало. Зачем же такие сложности? 

Однако Сталину дело отнюдь не казалось решенным. Он требовал приезда Риббентропа в Москву, чтобы, как спешно заверил Гитлер, «в кратчайшие сроки основательно прояснить суть дополнительного протокола, желаемого Правительством СССР». После семичасовых напряженных переговоров стороны разработали Секретный дополнительный протокол: в нем Германия и Советский Союз договаривались о разделе Польши и Восточной Европы, включая Финляндию. Еще четырьмя часами позже Риббентроп и сталинский нарком иностранных дел Вячеслав Молотов подписали пакт о ненападении между Германией и СССР. Тем самым дорога ко Второй мировой войне в Европе была открыта.

DEUTSCHE VERSIONAm 23. August 1939 unterzeichneten Hitlers Außenminister Joachim von Ribbentrop und Stalins Außenkommissar Wjatscheslaw Molotow in Moskau den deutsch-sowjetischen Nichtangriffsvertrag. Das Vertragswerk sah die Neutralität bei Konflikten mit Dritten vor und einen Verzicht auf gegenseitige Gewaltanwendung. In einem geheimen Zusatzprotokoll, dessen Existenz von der Sowjetunion jahrzehntelang geleugnet wurde, legten beide Regime ihre Einflusszonen in Osteuropa fest. Der so genannte Hitler-Stalin-Pakt bildete die Grundlage für den Beginn des Zweiten Weltkriegs in Europa.  Mehr dazu in unserer Gnose

Спустя несколько дней, 1 сентября, немецкий вермахт вторгся на территорию Польши, а 17 сентября с востока подошла Красная Армия. Первые 22 месяца Второй мировой войны «Третий рейх» и Советский Союз выступали союзниками, силовым путем делившими между собой европейский континент. Когда почти через два года, 22 июня 1941 года, пакт был нарушен, территория, которой владел Гитлер, увеличилась на 800.000 квадратных километров, а Сталин расширил свою империю в западном и юго-восточном направлении на 422 000 квадратных километра. И все же, вопреки утверждениям нацистской пропаганды и самого Риббентропа, чувствовавшего себя в Москве «словно среди партийных товарищей», Гитлер со Сталиным никогда не были старинными друзьями. Сопровождавшийся неизменным недоверием и скептическим отношением, пакт Гитлера-Сталина преследовал явные геополитические интересы, которые для Гитлера – в меньшей степени, для Сталина же – неизменно превалировали над идеологическими побуждениями. Эти интересы территориальной экспансии и были закреплены в пресловутом дополнительном протоколе. Вплоть до эпохи горбачевских реформ 1980-х годов Советский Союз решительно отрицал существование Секретного протокола.  

Раздел Польши

Закрепленный Секретным протоколом раздел Польши был первой целью, достигнутой Германией и СССР. На помощь стране, которую Молотов до этого цинично обозвал «уродливым детищем Версальского договора», не поспешили осенью 1939 года – несмотря на заявленные обязательства – ни Великобритания, ни Франция. Гитлер и Сталин установили на оккупированной территории режим жесточайшего насилия и террора. Немцы превратили так называемое Генерал-губернаторство в «cборный резервуар», куда стекались тысячи депортированных евреев и поляков. Здесь, в Генерал-губернаторстве, и начался Холокост – массовое уничтожение европейских евреев. И в то же время Сталин, жестокими методами, проводил советизацию завоеванных областей. Западная Беларусь и Западная Украина отныне принадлежали его империи. 

Август 1939 г. – Вячеслав Молотов (слева) и Иоахим фон Риббентроп (в центре) подписали Пакт Гитлера–Сталина

Оба диктаторских режима совершали чудовищные военные преступления и массовые убийства. Весной немецкие захватчики организовали так называемую Чрезвычайную акцию по умиротворению («АБ-Акцию»), в ходе которой были схвачены и убиты тысячи реальных и мнимых участников польского сопротивления. И примерно тогда же команды НКВД расстреляли в ходе печально известных Катынских массовых расстрелов более 20 тысяч польских офицеров.

К числу забытых страниц истории пакта Гитлера-Сталина принадлежит тот факт, что исполнители террора действовали не только независимо друг от друга, но нередко и сообща, по совместному плану. Эсэсовцы и зачастую высокопоставленные офицеры НКВД не раз встречались и обменивались визитами в оккупированных областях. Так, в декабре 1939 года они обсуждали действия по подавлению польского сопротивления и координировали масштабные акции переселения, а в 1940 году утвердили Германо-советскую комиссию по делам беженцев, в задачу которой входило, среди прочего, пресечение нелегальных потоков беженцев.

На высшей точке союзничества

Катастрофические последствия пакта Гитлера-Сталина не ограничились Польшей. На высшей точке своего существования, весной 1940 года, данный союз создал условия для гитлеровских «блицкригов» в Западной Европе. Масштабные экономические поставки из Советского Союза обеспечивали германскую военную машинерию необходимым cырьем, таким как нефть и железо. Германия же взамен, на основе обширного экономического соглашения, заключенного в феврале, посылала на восток заводское и промышленное оборудование. Вступлением немцев в Париж и капитуляцией Франции в июне 1940 года нацистская политика экспансии в Западной Европе достигла своего апогея. Не будь пакта Гитлера-Сталина, это было бы невозможно.

Лёгкие, на первый взгляд, победы немцев в то же время наметили поворот в истории союза Германии и СССР. Сталин следил за ними с возрастающим недоверием и тревогой. Чтобы обеспечить себе долю «добычи», он оккупировал прибалтийские страны: Эстонию, Латвию и Литву, с трудом сохранившие после 1939 года свой суверенитет. «А им деваться было некуда, – десятилетиями позже признавался Молотов. – Надо же как-то обезопасить себя. Когда мы предъявили требования… Надо принимать меры вовремя, иначе будет поздно. Они жались туда-сюда, […] колебались, но все же должны были решиться. А нам нужна была Прибалтика». 

Когда затем Советский Союз заявил о своих претензиях на Бессарабию и Северную Буковину, существующий альянс затрещал по всем швам. Ведь Германия и сама была неравнодушна к этим землям, принадлежавшим Румынии: в связи с экономическими планами нацистского режима в Юго-Восточной Европе она нуждалась в поддержке Румынии, чтобы воспользоваться румынскими нефтяными месторождениями и сельскохозяйскими ресурсами. Кризис с Бессарабией Сталин решил в свою пользу. В дальнейшем никакие уверения в дружбе уже не могли замазать глубокие трещины в союзе Германии и СССР. И ранней осенью 1940 года обе державы подыскивали себе новых партнеров. Сталин принял в Москве Лондонского посла по особым поручениям. Гитлер 27 сентября подписал в рейхсканцелярии Тройственный пакт между Германским рейхом, Италией и Японией, создав ось Берлин-Рим-Токио. 

Ноябрь 1940 г.: Молотов в Берлине

Визит советского наркома иностранных дел в германскую столицу в ноябре 1940 года считается обычно последней попыткой достичь взаимопонимания и вдохнуть новую жизнь в пакт Гитлера-Сталина. При этом Гитлер уже принял решение о войне против СССР. Вовсю готовилось наступление, руководство вермахта было должным образом проинструктировано; еще летом состоялась переброска воинских частей с запада на восток и в Финляндию, что дало Москве существенный повод для беспокойства.

На этом фоне Гитлер пытался поссорить своего союзника в Азии с Великобританией, создав тем самым потенциальные условия для войны на два фронта. В качестве компенсации за отказ от территориальных претензий в отношении Финляндии и Юго-Восточной Европы Гитлер предложил СССР Индию – «примитивный ход», легко разгаданный Молотовым. То упорство, с которым Сталин настаивал на Финляндии – его притязания были закреплены в Секретном дополнительном протоколе и признаны немцами – подкрепляло антибольшевистские убеждения, от которых Гитлер никогда не отказывался, лишь на время отодвинув их на задний план. Гитлер, с его чувством превосходства по отношению к идеологическому противнику, никогда бы не смог относиться к СССР как к равному партнеру, видя в нем лишь неполноценного помощника. 18 декабря 1940 года Гитлер продиктовал Директиву № 21, дав приказ о нападении на Советский Союз. Согласно этой Директиве, вермахт должен был быть готов к началу наступления к 15 мая 1941 года. 

От союза – к противостоянию

История пакта Гитлера-Сталина закончилась 22 июня 1941 года. Годы спустя, в разгар холодной войны, Сталин сожалел о нарушенном договоре, восклицая, по словам его дочери Светланы: «Вместе с немцами мы были бы непобедимы!» Возможно, он хотел сказать, непобедимы, не начни Германия войну с Советским Союзом. Гитлер страстно хотел изгнать Сталина из Европы, пойти крестовым походом против большевизма. Этот поход он провел в виде страшной войны на уничтожение СССР. Союзники превратились в заклятых врагов, которые могли опереться на давние идеологические разногласия. Сталин предпочел бы обойтись без этой войны. Против территориальных завоеваний он, впрочем, не возражал. Но Гитлер к войне стремился сознательно – к войне, которая в мае 1945 года, после немыслимых страданий и миллионов убитых, завершилась поражением «Третьего рейха». 

Пакт Гитлера-Сталина и память

Первые 22 месяца Второй мировой войны в Европе проходили под знаком союза нацистской Германии и СССР. Несмотря на свое колоссальное историческое значение, он часто кажется прелюдией, вступительной увертюрой к «подлинной» войне, которая, как утверждается во многих исторических описаниях, развернулась лишь с началом ожесточенной борьбы между гитлеровским «Третьим рейхом» и сталинским СССР. Говоря о конечных целях, мировую войну сводят к тому моменту, когда решающий бой между национал-социализмом и сталинизмом должен был придать смысл всему насилию, творившемуся в век борьбы идеологий. Военное противостояние между Гитлером и Сталиным выразило глобальное противоречие первой половины XX века и служило для современников, а также их потомков безопасной зоной памяти о войне, в то время как история пакта Гитлера-Сталина по-прежнему вызывает весьма ощутимый дискомфорт. 

 Немецкие горнострелковые войска при наступлении © Bundesarchiv, Bild 146-2007-0127/CC-BY-SA 3.0

Историческая роль, которую пакт Гитлера-Сталина сыграл в ходе Второй мировой войны, по-прежнему остается недооцененной. В контексте истории «Третьего рейха» пакт не привлекает к себе внимания, считаясь лишь тактическим ходом, позволившим Гитлеру напасть на Польшу, ровным счетом ничего не меняя в намерении разгромить СССР. В советском прочтении он оценивается как попытка Сталина оттянуть якобы неизбежное нападение; такую интерпретацию в 1941 году пустил в оборот сам Сталин. Трактовка, популярная в 1990-е годы, перенесла акценты на геополитический раздел Восточной Европы, закрепленный в Секретном дополнительном протоколе. Для национального самоопределения восточноевропейских государств, выделившихся из советской империи, дебаты вокруг исторического значения тех событий имели большое значение. Отношение к пакту определило в то время всю полемику по вопросу об общей исторической памяти Европы. В требованиях равноправного признания жертв сталинского и нацистского террора, а также восстановления роли пакта в европейской исторической памяти, порой ошибочно усматривали попытку отрицать ответственность обеих сторон за Холокост. На самом деле, в дебатах речь шла не о том, чтобы преуменьшить особое значение Холокоста. Речь шла о том, чтобы критически переосмыслить понимание истории, ориентированное на Западную Европу и упускающее из виду глобальную трагедию, пережитую в XX веке Восточной Европой. То, что резко прозвучавшие тогда голоса усилили впечатление, будто пакт Гитлера-Сталина – дело сугубо восточноевропейское, следует отнести к результатам работы по осмыслению истории, проделанной за десятилетия после конца холодной войны. И даже введение Европейского дня памяти жертв нацизма и сталинизма 23 августа в этом смысле пока мало что изменило. 

Перевод: Анна Шибарова


Что еще почитать
Только что вышедшая книга на эту тему того же автора: Der Pakt: Stalin, Hitler und die Geschichte einer mörderischen Allianz (Пакт: Сталин, Гитлер и история преступного альянса), München 2019 
читайте также

Война на востоке Украины

Война на востоке Украины это военный конфликт между Украиной и самопровозглашенными республиками ДНР и ЛНР. Украина утверждает, что Россия поддерживает сепаратистов, посылая на Украину военных и оружие, Россия отрицает эти обвинения. В результате вооруженного конфликта погибло более 12 000 человек. Несмотря на приложенные усилия, перемирие до сих пор не было достигнуто.

Иван Тургенев

«С высоты европейской цивилизации можно еще обозревать всю Россию». Кирилл Зубков к двухсотлетию Ивана Тургенева, одного из крупнейших писателей середины XIX века, ставшего посредником между русской и европейской литературой.

показать еще
© Heinrich Holtgreve/Ostkreuz, Heinrich Holtgreve (All rights reserved)