Медиа

Спрашивали? Отвечаем! Почему российская власть начала охоту на немецкие НКО?

В июне российские власти объявили «нежелательными организациями» три немецкие НКО: Deutsch-Russischer Austausch e.V. («Немецко-русский обмен»), Zentrum Liberale Moderne gGmbH (Центр либеральной современности, сокращенно — «Либмод»), Forum Russischsprachiger Europäer e.V. («Форум русскоязычных европейцев»). С этого момента их деятельность в России запрещена, а сотрудничество с ними грозит россиянам уголовной ответственностью. Этот шаг удивил многих экспертов: до сих пор в перечень «нежелательных» попадали в основном структуры, имеющие отношение к США, а сотрудничество с Германией воспринималось как относительно «безобидное», с точки зрения российских властей. Что изменилось теперь? Почему именно эти организации попали в список? Ждет ли то же самое другие немецкие НКО в России? Восемь вопросов и восемь ответов немецкого исследователя Фабиана Буркхардта — просто листайте.

Источник dekoder

 

1. Недавно три немецкие НКО объявлены «нежелательными организациями». Что это за организации? Какие проекты они вели в России?

2. Чем отличаются эти организации друг от друга?

3. До этого к «нежелательным организациям» были причислены 30 НКО, но немецкая среди них была только одна. Нынешнее решение свидетельствует о том, что в отношениях России и Германии возникли какие-то проблемы?

4. Почему из многих немецких НКО были выбраны именно эти три?

5. Другие немецкие НКО тоже должны чувствовать себя в опасности? 

6. Но какие-то закономерности все же просматриваются?

7. Как решение властей России повлияет на отношения с Германией?

8. То есть это сигнал «наружу» — немцам, которые хотят работать с Россией?


1. Недавно три немецкие НКО объявлены «нежелательными организациями». Что это за организации? Какие проекты они вели в России?

«Немецко-русский обмен» (DRA) — старейшая из трех НКО, основана в 1992 году для поддержки демократического развития России. С тех пор она реализовала в России, а также в Восточной и в Центральной Европе множество проектов, направленных на укрепление международного взаимопонимания. С 2014 года DRA активно участвует в разрешении конфликта в Восточной Украине.

«Форум русскоязычных европейцев» в Германии был учрежден в 2017 году политологом и социологом Игорем Эйдманом, двоюродным братом убитого в 2015 году оппозиционного политика Бориса Немцова. Как видно из названия, организация ориентируется на жителей Германии, говорящих по-русски. «Форум» борется с тем, что путинская Россия присваивает себе право говорить от лица всех россиян, и пытается остановить «продвижение путинизма в Европу». 

Наконец, Центр либеральной современности («Либмод») был создан в 2017 году Ральфом Фюксом, бывшим сопредседателем правления Фонда имени Генриха Белля, и Марилуизе Бек — многие годы она была депутатом Бундестага от «Зеленых» и отвечала за внешнеполитические связи своей партии с Восточной Европой. Организация позиционирует себя как «независимый аналитический центр, форум для дебатов и проектное бюро» и видит свою миссию в том, чтобы противодействовать кризису либеральной демократии. Усилия «Либмода» направлены не только на Россию, но, безусловно, это одно из главных направлений его деятельности, поскольку, с его точки зрения, «Кремль — штаб-квартира антилиберального интернационала». Вместе с деятелями российского гражданского общества «Либмод» занят проектами, посвященными свободе слова в интернете, наследию Андрея Сахарова, изменению климата и зависимости России от ископаемого сырья, правам человека и отношениям России и Запада. 

2. Чем отличаются эти организации друг от друга?

Прежде всего, их многое объединяет. Во-первых, все они, очевидно, привержены ценностям либеральной демократии, правам человека и международному праву. Во-вторых, признают за деятелями и организациями гражданского общества безусловное право на самоопределение и возможность выбирать партнеров для совместной работы не под диктовку государства или бизнеса. Тем самым эти немецкие организации отказываются отождествлять Россию с путинской Россией. В-третьих, все три НКО не согласны с тем, что особые отношения России и Германии оправдывают попрание интересов центрально- и восточноевропейских стран. И с момента аннексии Крыма определяющую роль играет отношение к Украине. Кроме того, все три НКО участвовали в совместных проектах с организациями, которые в России объявлены «иноагентами». И наконец, эти организации в разных объемах получали финансирование от министерства иностранных дел Германии, направленное на поддержку взаимодействия с гражданским обществом в России. 

Что касается различий, то у «Форума русскоязычных европейцев» меньше проектов, он фокусируется на сетевом взаимодействии и общении между русскоязычными жителями Германии — в частности, в своей группе в фейсбуке. Кроме того, «Форум» и «Либмод» отличаются от DRA тем, что их деятельность более политизирована и в их мероприятиях участвуют российские оппозиционные политики. Сергей Давидис и Владимир Кара-Мурза выступали на площадке «Форума», «Либмод» постоянно сотрудничает с Михаилом Ходорковским и «Открытой Россией» и часто приглашает Владимира Кара-Мурзу. 

3. До этого к «нежелательным организациям» были причислены 30 НКО, но немецкая среди них была только одна. Нынешнее решение свидетельствует о том, что в отношениях России и Германии возникли какие-то проблемы?

Германо-российские отношения стремительно ухудшались все последние десять лет. Возвращение Владимира Путина на пост президента в 2012 году похоронило надежды на «Партнерство для модернизации». Аннексия Крыма и война России на востоке Украины стали точкой невозврата — особым отношениям пришел конец. Германия поддержала санкции против России, но одновременно в качестве участника «нормандского формата» демонстрировала готовность к диалогу и стремление к разрешению конфликта. На этом фоне углубленная работа в негосударственном секторе приобретала особое значение для развития двусторонних отношений. Но со временем становилось все сложнее обозначать границу между полем конфликта и областью сотрудничества и не смешивать их.

В 2017 году несколько депутатов Госдумы потребовали объявить «нежелательной организацией» Фонд имени Фридриха Эберта, после того как неловкое высказывание российского школьника во время мемориальной церемонии в Бундестаге вызвало скандал. В 2018 году, перед президентскими выборами, статус «нежелательной организации» получила первая НКО из Германии — «Европейская платформа за демократические выборы» (ЕПДВ). Произошло это, очевидно, в наказание за сотрудничество с движением «Голос», занимающимся наблюдением за выборами и внесенным в России в перечень «иностранных агентов». В 2019 году комиссия Госдумы по расследованию фактов вмешательства иностранных государств во внутренние дела России потребовала отобрать лицензию на вещание у Deutsche Welle за то, что в ее твиттере якобы фигурировали «призывы к несогласованным протестам», а также за «оправдание экстремизма». 

Охлаждение отношений ускорилось, когда в 2020 году Алексей Навальный был отправлен на лечение в берлинскую клинику Шарите после покушения, совершенного боевым отравляющим веществом «Новичок». Сергей Лавров утверждал, что Навальный мог быть отравлен уже в Германии или в самолете на пути туда. В апреле 2021 года Москва запретила въезд руководителю берлинской прокуратуры Йоргу Раупаху. Официальная точка зрения российского МИДа: Германия использует Навального для «вмешательства во внутренние дела России» и для «реализации собственных внешнеполитических амбиций в НАТО и ЕС». В частности, накануне сентябрьских выборов в Думу Германия якобы стремится «оказать дестабилизирующее влияние на внутриполитическую ситуацию в России».

4. Почему из многих немецких НКО были выбраны именно эти три?

Однозначного ответа нет. Сами представители немецких общественных организаций могут только гадать о причинах. Никаких предупредительных сигналов не было. Вполне возможно, что российские власти намеренно не дали объяснений, потому что это одна из целей акции — послать предупреждение всем НКО, подтолкнуть их к самоцензуре и более конформному поведению. Согласно официальному обоснованию российской прокуратуры, деятельность этих организаций «представляет угрозу основам конституционного строя и безопасности Российской Федерации». Председатель думской комиссии Василий Пискарев, который занимается вопросами «вмешательства во внутренние дела России», заявил в разговоре с немецким послом Гезой Андреасом фон Гайром в апреле этого года, что три эти немецкие НКО, а также Фонд имени Генриха Белля попали под наблюдение его комиссии, так как оправдывают террористическую деятельность, препятствуют российским проектам в сырьевом и энергетическом секторе, продвигают националистические и сепаратистские настроения, пропагандируют «нетрадиционные ценности» среди молодежи, дискредитируют борьбу России с коронавирусом и пытаются исказить российскую историю, в особенности события Великой Отечественной войны. 

Поскольку российская прокуратура никак не обосновала присвоение статуса «нежелательных организаций» именно этим трем НКО, то, во-первых, невозможно точно сказать, какое из обвинений стало решающим, а во-вторых, почему Фонд имени Генриха Белля единственный статуса «нежелательного» не получил. 

5. Другие немецкие НКО тоже должны чувствовать себя в опасности? 

По многим причинам следует опасаться, что и другие НКО из Германии могут попасть в перечень «нежелательных». Германо-российские отношения все время ухудшаются, и ничто не указывает на подвижки в лучшую сторону. Опасаться этого заставляет и сама бюрократическая логика режима. Роль ФСБ все последние годы растет, а в Совете Федерации и в Госдуме есть комиссии, занятые иностранным влиянием на внутренние дела. Когда эта машина пришла в движение, ее не только трудно остановить — она еще и должна все время «производить» новые угрозы, которые сама же должна будет «устранять». Именно в этом причина ужесточения законов о «нежелательных организациях».

Доказательство от противного подсказывает: как именно работают немецкие НКО и с кем конкретно они сотрудничают, не объясняет в полной мере, почему их объявляют «нежелательными». А значит, российские власти будут действовать на свое усмотрение, а критерии останутся произвольными. 

6. Но какие-то закономерности все же просматриваются?

Закономерности есть. Во-первых, предвыборные и выборные периоды: выборы президента в 2018 году, выборы в Московскую городскую думу в 2019 году и выборы в Госдуму 2021 года — в это время риск всегда выше. Во-вторых, особенно рискуют те общественные организации, которые сотрудничают с теми, кто уже объявлен в России «нежелательными» или внесен в списки «иностранных агентов». 

В-третьих, похоже на то, что немецкие политические фонды (такие как Фонд имени Генриха Белля), пользуются (пока еще) некоторой защитой — в отличие от организаций гражданского общества. Но как видно, например, из передачи армейского телеканала «Звезда» в мае 2021 года, российские «ястребы» считают политические фонды исполнителями воли немецких спецслужб. Журналисты подчеркивают, что в Беларуси отделений фондов больше нет. 

Наконец, органы безопасности явно считают некоторые темы особенно деликатными. Это выборы и наблюдение за ними, протесты и несистемная оппозиция, права человека, санкции, энергетическая политика, в частности природный газ («Северный поток — 2») или атом (Калининград); гендер; Северный Кавказ; Украина (особенно Крым); организации, отнесенные в России к категории «террористических» или «экстремистских» (крымскотатарские, фонды Навального и др.); политическая история (Вторая мировая война, сталинизм). 

7. Как решение властей России повлияет на отношения с Германией?

У него пока два конкретных результата: все три НКО были вынуждены свернуть все двусторонние проекты и деловые связи, чтобы не подвергать российских партнеров опасности уголовного преследования. Кроме того, было отменено заседание правления «Петербургского диалога», которое должно было состояться 8 и 9 июля в Москве. Если статус «нежелательных» не будет снят с DRA и «Либмода», которые участвовали в «Петербургском диалоге», то его сохранение в нынешнем формате станет невозможным, поскольку для немецкой стороны разделение на «желательные» и «нежелательные» организации неприемлемо. Возможно, что представителям НКО запретят въезд в Россию, как это произошло в случае директора организации «Европейский обмен» Штефани Шиффер. Под эгидой этой организации работала «Европейская платформа за демократические выборы», и с тех пор, как в 2018 году ее объявили «нежелательной» в России, Шиффер не выдают российскую визу. 

8. То есть это сигнал «наружу» — немцам, которые хотят работать с Россией?

В целом, сигнал послан правительству ФРГ и в первую очередь МИДу этой страны, который с 2014 года поддерживает проекты DRA, «Либмода» и «Форума» в рамках программы «Расширение сотрудничества с гражданским обществом стран Восточного партнерства и России». Российское законодательство о «нежелательных организациях» не только усиливает изоляцию гражданского общества, но имеет и экстерриториальный эффект. Фактически поставлен крест на немецкой стратегии по поддержке деятелей гражданского общества вне России, например, с помощью приглашения их на семинары в Берлине. Все труднее также привлекать российских партнеров к межрегиональным проектам с участием, например, НКО из стран «Восточного партнерства». Это законодательство ставит немецкое гражданское общество перед выбором: готово ли оно к самоцензуре ради продолжения своих проектов в России. 

В конечном счете эти законодательные акты показывают правительству Германии всю противоречивость его политической линии по отношению к России: с одной стороны, оно вводит санкции и усиливает «устойчивость» (resilience) ЕС — а с другой, пытается налаживать взаимодействие в рамках гражданского общества. Делать то и другое одновременно становится все труднее. 

Но главный пострадавший в этой ситуации — независимое от Кремля гражданское общество России. Даже если другие немецкие организации не объявят «нежелательными», многочисленные репрессивные законы — будь то закон об «иноагентах» или об ограничении просветительской деятельности — перекрывают ему кислород. 

Автор: Фабиан Буркхардт

Перевод: Люба Гурова

Опубликовано: 20.07.2021

читайте также

Gnose

Отношения России и НАТО

Чуть ли не главная претензия России к Западу — расширение НАТО. Недавно ее вновь повторил Владимир Путин. Ульрих Шмид из университета Санкт-Галлена рассказывает об истории взаимных надежд и разочарований с 1990-х годов до сегодняшнего дня.

Gnose

Конституционный патриотизм в Германии

Документ, задуманный как временное решение, действует уже более 70 лет. Для многих Основной закон стал отправной точкой нового немецкого патриотизма. А также популярным экспортным товаром со знаком качества «Сделано в Германии».

Gnose

«Северный поток — 2»

США и Германия договорились о завершении строительства «Северного потока —2». Этот магистральный газопровод должен помочь Германии решить свои проблемы в области энергетики. Одновременно он, возможно, усилит энергетическую зависимость Германии от России. Споры о пользе и вреде обоих «Северных потоков» длятся уже более 15 лет. Вот главные аргументы сторон.

Гнозы
en

Отношения России и НАТО

Значительную часть статьи, формально приуроченной к 80-летию начала Великой Отечественной войны и опубликованной в немецкой газете Die Zeit, Владимир Путин потратил на критику расширения НАТО. Для российского руководства это болезненная тема еще с 1990-х годов. Сейчас генсек блока Йенс Столтенберг признает, что отношения сторон пришли «к наихудшей точке со времен холодной войны»1.

На самом деле они не заладились с самого начала. В 1950-х годах Исмей Гастингс, первый генеральный секретарь НАТО, так сформулировал задачу альянса: «Держать русских подальше, американцев — поближе, а немцев — в узде». В 1989 году, с падением коммунистических режимов в Восточной Европе, многим показалось, что идея трансатлантического военного альянса потеряла смысл. Однако некоторые страны, прежде всего Польша и страны Балтии, тут же устремились под защиту НАТО, а в какой-то момент на повестке дня стояло даже членство России. В начале 1990-х годов Североатлантический альянс оказался перед непростым выбором между стремлением восточноевропейских стран вступить в НАТО и беспокойством России по этому поводу. В результате дискуссий верх взяла позиция американского президента Билла Клинтона, выступавшего за расширение НАТО на восток.

Сегодня отношения России с НАТО крайне напряжены. Обе стороны воспринимают друг друга как угрозу, а упреки в расширении НАТО на восток стали общим местом в речах ведущих российских политиков: Кремль охарактеризовал его как «недопустимое» еще в стратегии национальной безопасности 2009 года, подчеркнул этот тезис в редакции 2015 года и подтвердил в новой редакции, принятой в июле 2021 года.

Вопрос расширения НАТО на восток впервые возник в контексте объединения Германии. 26 января 1990 года в Кремле на секретном совещании решили не препятствовать объединению ФРГ и ГДР. Изначально Запад исходил из того, что бывшая ГДР и другие восточноевропейские страны не будут вступать в Североатлантический альянс. 

Not one inch eastward: вопрос расширения НАТО на восток

Об этом же 2 февраля 1990 года на пресс-конференции заявили министр иностранных дел ФРГ Ганс-Дитрих Геншер и его американский коллега Джеймс Бейкер. Но неделю спустя Бейкер пересмотрел свою позицию и спросил Горбачева, готов ли тот представить себе единую Германию в составе НАТО, если альянс возьмет на себя обязательство больше «ни на дюйм не двигаться на восток». Так случилось первое недопонимание: американская сторона восприняла слова Бейкера как переговорную позицию, а российская сторона — как заверение. 

Исследователи сходятся в том, что переговоры об объединении Германии никогда не сопровождались письменными договоренностями с советским руководством о нерасширении НАТО на восток. Канцлеру Гельмуту Колю приходилось лавировать между американскими намерениями в отношении НАТО и советским пониманием нового устройства Европы. А еще он очень хорошо понимал, что объединение Германии не вызовет никакого восторга ни во Франции, ни в Великобритании. Американцы опасались, что Бонн заключит сепаратное соглашение с Москвой, сделав собственное членство в альянсе предметом торга. Поэтому 18 мая 1990 года на встрече с Горбачевым в Москве Бейкер потребовал позволить объединенной Германии войти в НАТО. Горбачев с иронией ответил, что в таком случае СССР также подаст заявку на вступление в альянс. Окончательный текст договора «Два плюс четыре» содержит заверения о неучастии новой Германии в военных альянсах. Но в конце концов у Кремля попросту купили согласие на обратное: незадолго до подписания договора Бонн и Москва договорились, что Германия выплатит 15 миллиардов немецких марок за вывод советских войск из страны2. Роберт Гейтс, занимавший тогда пост заместителя советника президента США по вопросам национальной безопасности, впоследствии безо всякого стеснения говорил: «Мы подкупили русских, чтобы они ушли». 

Вступление в НАТО как цель российской внешней политики

Соперник Горбачева Борис Ельцин тоже пытался активно влиять на натовскую повестку и 20 декабря 1991 года, незадолго до распада СССР, провозгласил вступление в НАТО «долгосрочной политической целью» страны. Эта концепция продержалась на удивление долго: рассказывают, что Путин спрашивал мнение Клинтона об этом плане еще в 2000 году, и американская администрация была готова поддержать вступление России в НАТО при условии, что страна будет развиваться в сторону рыночной экономики и демократии.

После распада СССР многие восточноевропейские государства устремились в Североатлантический альянс. Характерный пример — речь чехословацкого президента Вацлава Гавела, произнесенная в марте 1991 года в штаб-квартире НАТО в Брюсселе. В ней он заявил, что вырос на официальной пропаганде, согласно которой НАТО — «бастион империализма» и «дьявол во плоти», но теперь-то понимает, что блок демократическим образом защищает свободу и ценности западной цивилизации3

«Партнерство во имя мира»

Но в руководстве НАТО не было единства в вопросе расширения на восток, и летом 1993 года в Вашингтоне разгорелись оживленные дискуссии. Пентагон был против, администрация президента — за. В результате стороны пришли к компромиссу, предложив странам Восточной Европы участие в программе «Партнерство во имя мира». 22 октября 1993 года госсекретарь США Кристофер Уоррен представил программу Ельцину, который отнесся к этой идее с энтузиазмом. Он решил, что «Партнерство во имя мира» заменит расширение, а не подготовит принятие в альянс новых членов4. Но уже в январе 1994 года президент Клинтон заявил, что вступление восточноевропейских стран-кандидатов в НАТО — решенный вопрос, и осталось лишь прояснить, когда и как это произойдет. Для Вашингтона, Лондона и Парижа важным фактором стала война в Югославии, которая продемонстрировала всем, что Европе нужен сильный военный альянс. Члены НАТО понимали, что Москва отнесется к расширению негативно, но были готовы пойти на некоторое охлаждение отношений. Клинтон описывал Россию тех лет как «невероятный хаос»: Кремль только-только сумел преодолеть крупномасштабный конституционный кризис, в Чечне начиналась война с сепаратистами, а экономика пребывала в свободном падении. 

Соперничество западных стран-членов НАТО

Соперничество союзников по альянсу также сыграло определенную роль при расширении НАТО на восток: Великобритания с недоверием относилась к усилению сотрудничества Франции и Германии в сфере безопасности, Франция держалась на расстоянии от североатлантических дел, а Германия не хотела злить своих восточных соседей. Лидеры стран по обе стороны Атлантики были уверены, что неустойчивую Россию необходимо сбалансировать и стабилизировать «максимально экономичным способом»5

У Кремля были совсем другие представления о безопасности. Уже в октябре 1993 года президент Ельцин дал волю раздражению: в письме Клинтону он указал, что договор «Два плюс четыре», явно запрещающий размещение иностранных войск НАТО на территории бывшей ГДР, по «духу» своему исключает и расширение альянса на восток. 

Основополагающий акт Россия–НАТО

В январе 1994 года Ельцин предложил американскому коллеге заключить «своего рода картельное соглашение между США, Европой и Россией», которое гарантировало бы безопасность на планете. По замыслу Ельцина, оно должно было строиться на базе СБСЕ с расширенными полномочиями. Кремль даже начал зондировать почву на предмет того, не готова ли Европа выстроить архитектуру безопасности без непременного участия США — в таком случае Россия была бы готова сократить численность собственных вооруженных сил. Все решилось достаточно быстро: намерение принять восточноевропейские страны в НАТО было озвучено лишь после российских президентских выборов 1996 года, чтобы не помешать переизбранию Ельцина, но при этом укрепить позиции Клинтона, стремившегося сохранить пост на выборах в ноябре 1996 года. Дабы успокоить Россию, в декабре 1996 года члены НАТО приняли заявление о том, что альянс «не имеет намерений, планов и оснований» для размещения ядерного оружия на территории присоединившихся стран. Для повышения уровня взаимного доверия НАТО и Россия в 1997 году подписали основополагающий акт6. Ведущую роль в его составлении сыграл заместитель государственного секретаря США Строуб Толботт, действовавший по согласованию с генеральным секретарем НАТО Хавьером Соланой. Европейские члены НАТО оказались отодвинуты на второй план, и чтобы разрядить возникшую напряженность, Солана попытался выдать американское предложение по формулировкам акта за собственное. На что один из британских дипломатов язвительно заметил, что Солане стоило бы как минимум поправить орфографию, если он действительно хотел скрыть изначального автора текста7.

В 1999 году в Североатлантический альянс вступили Польша, Чехия и Венгрия, в 2004 году — Болгария, Эстония, Латвия, Литва, Румыния, Словакия и Словения, а в 2009 году — Албания и Хорватия. Совсем недавно к ним присоединились Черногория (в 2017 году) и Северная Македония (в 2020 году). В 2008 году на саммите НАТО в Бухаресте членство было обещано Грузии и Украине, однако без каких-либо конкретных сроков. Перспектива принятия этих стран в НАТО сейчас представляется туманной в связи с вторжением российских сил в 2008 и 2014 годах. 

Совет Россия–НАТО

В 2002 году в соответствии с Основополагающим актом был создан Совет Россия–НАТО, которому, однако, не удалось добиться существенных успехов. Напротив, на Мюнхенской конференции по безопасности 2007 года президент Путин выразил крайнее разочарование тем, что западные партнеры не сдержали свои геополитические обещания, и сослался на слова генерального секретаря НАТО Манфреда Вернера, который 17 мая 1990 года подтвердил, что войска НАТО не будут размещены к востоку от немецкой границы8

После аннексии Крыма и развязанной Россией захватнической войны на востоке Украины руководство НАТО прислушалось к опасениям Польши, а также стран Балтии и на ротационной основе разместило на их территории по 1000 солдат из разных стран-членов альянса в рамках программы «Расширенное передовое присутствие». Благодаря ротации удалось не нарушить положения Основополагающего акта, который исключает постоянное присутствие иностранных сил в странах Восточной Европы. 

Прямая военная конфронтация между Россией и НАТО сегодня крайне маловероятна, однако Россия уже достаточно долго и целенаправленно нарушает воздушное пространство и территориальные воды стран-членов альянса. В то же время наблюдатели отмечают и некоторые признаки осторожного сближения: так, генеральный секретарь Столтенберг предлагает возобновить приостановленное взаимодействие по линии Совета Россия–НАТО. Но до тех пор, пока США, которые остаются лидером альянса, занимают первое место в российском списке «недружественных государств», о каком-либо прогрессе в отношениях говорить не приходится9.


1.National Security Archive: NATO Expansion: What Gorbachev Heard 
2.Lozo I. Gorbatschow. Der Weltveränderer. Darmstadt 2021. S. 293–305 
3.Schimmelfennig F. The EU, NATO and the Integration of Europe: Rules and Rhetoric. Cambridge, 2003. P. 232 
4.National Security Archive: NATO Expansion: What Yeltsin Heard  
5.Horovitz L. A “Great Prize,” But Not the Main Prize: British Internal Deliberations on Not-Losing Russia, 1993–1995 // Schmies O. (ed.): NATO’s Enlargement and Russia. A Strategic Challenge in the Past and Future. With a Foreword by Vladimir Kara-Murza. Stuttgart, 2021. P. 85–112, P. 92. 
6.Lato.int: Founding Act 
7.Pifer S. The Clinton Administration and Reshaping Europe // Schmies. O. (ed.) Op. cit,, P. 113-142, 131. 
8. Выступление и дискуссия на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности; The Atlantic Alliance and European Security in the 1990s 
9. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 13.05.2021 № 1230-р  
читайте также
Gnose

Война на востоке Украины

Война на востоке Украины это военный конфликт между Украиной и самопровозглашенными республиками ДНР и ЛНР. Украина утверждает, что Россия поддерживает сепаратистов, посылая на Украину военных и оружие, Россия отрицает эти обвинения. В результате вооруженного конфликта погибло более 12 000 человек. Несмотря на приложенные усилия, перемирие до сих пор не было достигнуто.

показать еще
«Пока я ждал(a)». Белорусская серия фотографа Юлии Аутц, © Юлия Аутц (All rights reserved)