Еще в начале 2000-х Херфрид Мюнклер, специализирующийся на политической теории и истории идей, констатировал, что в мир возвращаются «неорганизованные войны»: привычные армии играют все меньшую роль, насилие перестает быть монополией государств и становится более ассиметричным.

Этому предшествовало то, что мировая политика, по мнению Мюнклера, пошла по нетипичному пути — не угодила в так называемую «ловушку Фукидида». Так другой политолог, американец Грэхам Аллисон, назвал ситуацию, при которой одна из сторон начинает войну, опасаясь, что, в противном случае, другая усилится настолько, что станет непобедима (метафора восходит к тому, как древнегреческий автор описывал обстоятельства Пелопонесской войны между Спартой и Афиной). Мюнклер полагает, что эта логика должна была в 1980-е годы убедить СССР «парой ядерных ударов» ответить на гонку вооружений, которую резко активизировали США и НАТО, — но вместо этого советское руководство начало внутренние реформы.

Проблема в том, что подобный поворот не просто нетипичен, а едва ли не уникален с исторической точки зрения. В декабре 2021 года известный российский политолог Константин Гаазе прислал читателям рассылки «Кит» «тревожное письмо».  «Российское руководство верит в ловушку Фукидида, — писал Гаазе. — Оно считает Россию страной, которая бросает вызов гегемонии США не только военной мощью и новыми видами вооружения, но и безграничным потенциалом роста. Конец гегемонии США уже на горизонте. Этот конец стремительно приближается — даже американские интеллектуалы об этом знают. Что будут делать Штаты, Спарта XXI века? Конечно, начнут войну — против Афин XXI века, то есть против России».

Ровно через два месяца после статьи Гаазе российская армия начала полномасштабное вторжение в Украину.

Это нападение принципиально изменило отношение к ядерному оружию, считает Мюнклер. Долгое время, «чем мощнее становилось оружие, тем реже кто-то верил, что войны себя окупают, и появление атомной бомбы имело здесь решающее значение», отмечает политолог. При этом консенсусной стало убежденность, что число их обладателей должно быть ограничено. Именно из этой предпосылки исходил Будапештский меморандум 1994 года, в соответствии с которым Украина отказалась от своего ядерного арсенала. С момента, когда Россия нарушила собственную часть обязательств и вторглась в Украину, широко распространилось обратное убеждение — что не ограничение, а, наоборот, наличие у страны ядерного оружия только и способно защитить ее от агрессии.

В конце 2023 года политологи Нико Ланге и Карла Масала запустили дискуссию на тему: «Что, если Россия победит в войне против Украины». Среди прочего они предрекали, что уже в скором будущем в Германии может начаться дискуссия о собственном ядерном оружии. Тогда не прошло и недели, как Херфрид Мюнклер дал интервью журналу Stern и призвал к созданию общеевропейского ядерного арсенала, на который могла бы твердо рассчитывать любая страна Евросоюза.

Тогда его идея вызвала в немецком экспертном сообществе неоднозначную реакцию. Так, военный эксперт Михаэль Рюле охарактеризовал предложение Мюнклера как «свидетельство глубокого разрыва между академической рефлексией и реальными возможностями и ограничениями политики безопасности». По его мнению, продвижение этой идеи привело бы не к сплочению, а к расколу континента. А Дональд Трамп обязательно воспользовался бы ей для того, чтобы снять с США обязательства по защите континента. Примечательно, что это предупреждение Рюле сделал за год того, как Трамп в реальности вернулся к власти.

Но Мюнклер по-прежнему стоит на своем. Читайте его интервью газете Zeit:

Оригинал (14.01.2026) / Google-перевод