Медиа

Что пишут: О протестах в поддержку Навального и молчании Меркель

После возвращения и ареста Алексея Навального протесты в его поддержку превратились в событие, к которому приковано внимание не только России, но и всего мира. Вот и 21 апреля сотни людей по всей Германии вышли на улицу под лозунгом «Свободу Навальному». По данным полиции, перед зданием Ведомства федерального канцлера в Берлине собрались около 300 человек. Затем, как и во время протестов 23 января, участники демонстрации прошли маршем до посольства России.

Отношения между Россией и Германией многие годы балансируют на грани между политической несовместимостью и экономической целесообразностью, связанной с многочисленными совместными бизнес-проектами, из которых «Северный поток — 2» — лишь самый громкий. При этом после приговора Навальному немецкие политики, в том числе министр иностранных дел Хайко Маас, все чаще говорят о том, что отношения между странами достигли дна. 

Но протестующие требовали от властей Германии более решительного давления на Кремль. Им мало ритуальных заявлений политиков, им нужны действия — вроде отказа от того же «Потока». Особую тревогу у многих вызывает то, что возможным преемником Меркель станет Армин Лашет — премьер-министр земли Северный Рейн — Вестфалия, имеющий у некоторых репутацию чуть ли не «русофила».

Неудивительно, что на следующий день после протестов немецкоязычные СМИ пестрят российскими сюжетами. О развернувшейся в прессе дискуссии — в нашем обзоре. 

Источник dekoder

Süddeutsche Zeitung: «Усидеть на двух стульях»

Событиям в России в четверг были посвящены сразу три главные статьи внешнеполитического раздела газеты «Süddeutsche Zeitung». В рубрике «Мнения» тоже обсуждают российскую ситуацию: редактор отдела политики Штефан Корнелиус считает, что Путин стоит перед трудным выбором.

«С одной стороны, Путину нужно успокоить граждан страны, ведь внутреннее недовольство нарастает — уличные протесты в поддержку Навального только подтверждают это. С другой, близкие к власти плутократы требуют своей доли пирога. Поддерживающие Путина олигархи быстро ополчатся на хозяина, если тот проявит слабость.»

оригинал, опубликован 22.04.2021

SRF: «Соучастники преступления»

«Народ безмолвствует», — констатирует журналистка Луция Чирки на сайте SRF. И считает, что бездействие россиян может сделать их соучастниками преступления.

«Путин делает молчаливое большинство соучастником циничного преступления, пока Навальный борется за жизнь. [...] Сейчас кажется, что Путин не остановится ни перед чем, чтобы заставить Навального замолчать.»

оригинал, опубликован 22.04.2021

T-Online: «Чистое запугивание»

Патрик Дикман, редактор отдела внешней политики издания T-Online, напротив, считает, что Кремль хочет утихомирить Навального и на его примере преподать всем наглядный урок страха. Путин не может допустить смерти Навального сразу по нескольким причинам.

«– После истории с отравлением Навального к политику приковано все внимание мирового сообщества.

– Смерть Навального, скорее всего, повлечет за собой дальнейшие санкции со стороны Европейского Союза и США, которые сильно ударят по России.

– Сейчас Россия делает серьезную ставку на распространение своей вакцины «Спутник V» за рубежом, а смерть Навального затруднит ведение бизнеса с Европой.

– Кремлю выгодно создать картинку страны, сплотившейся в борьбе с пандемией, — особенно в преддверии осенних выборов. Смерть Навального приведет к более масштабным протестным акциям его сторонников. Это сейчас совсем не вписывается в стратегию Путина.

– Наконец, пусть Навальный и остается источником постоянного раздражения для власти, его политический вес в стране не настолько высок, чтобы Кремль ради борьбы с оппозиционером был бы готов рисковать тем, что описано выше.»

оригинал, опубликован 22.04.2021

Die Zeit: «Где же Меркель?»

«Всякий раз, когда мы думаем, что отношения с Россией достигли дна, все становится еще хуже», — пишет журналистка Алис Бота на сайте газеты Die Zeit. Она задается вопросом, почему федеральный канцлер не предпринимает ничего, в то время как Джо Байден уже пригрозил санкциями и предложил вступить в переговоры.

«В 2014 году, после аннексии Крыма, Ангела Меркель добилась того, чтобы все страны ЕС поддержали введение санкций против России. С ее помощью были подписаны Минские соглашения, которые не принесли мира, но хотя бы приостановили вооруженное противоборство. Но сегодня Меркель ведет себя так, как во время пандемии: она прекрасно знает, в чем состоит расчет Путина, как понимала и то, что скрывалось за статистикой заболеваемости. Но она медлит в решающий момент — точно так же, как медлила при введении карантинных мер.»

оригинал, опубликован 21.04.2021

Der Spiegel: «Больше давления на Москву»

Именно Германия сейчас играет ключевую роль, напоминает заместитель редактора отдела внешней политики журнала Der Spiegel Максимилиан Попп. У Меркель есть инструменты для давления на Кремль. А вот времени становится меньше.

«Совет Европы должен надавить на Москву. Аналитический центр European Stability Initiative (ESI), расположенный в Берлине, рассказывает, как это может быть сделано. В недавней работе эксперты ESI объясняют, что если бы за это проголосовали две трети членов комитета министров, Совет Европы мог бы предъявить Москве ультиматум: либо Кремль отпускает Навального, либо Россию временно исключают из организации. Это стало бы знаком, что европейцы не желают продолжать терпеть внутреннюю и внешнюю агрессию России. 
В этом столкновении Германия сейчас играет самую важную роль. До конца мая именно она председательствует в комитете министров Совета Европы.»

оригинал, опубликован 21.04.2021

Handelsblatt: «Ясный сигнал Путину»

Внешнеполитический обозреватель газеты Handelsblatt Маттиас Брюгманн, впрочем, призывает немецкий бизнес не ориентироваться на действия своего правительства, а готовиться к тому, что изоляция России будет долгой. Причина — политика администрации Байдена и то, что Москва вряд ли уступит этому давлению, поскольку имеет возможность переориентироваться на Китай.

«Позиция президента США Джо Байдена верна — отвечать санкциями, которые все еще вовсе не достигли предела возможного. <....> Путин внемлет только таким ясным сигналам. <...> Немецким фирмам следовало бы уже сейчас анализировать возможные последствия. Как и «самые жесткие санкции всех времен», объявленные Дональдом Трампом против Ирана, мероприятия правительства США сначала коснутся американских банков, а потом и всех фирм мира, которые имеют бизнес-интересы в США. <...> И совсем не факт, что это приведет в итоге к восстановлению отношений России и США.»

оригинал, опубликован 21.04.2021

Редакция «декодера»
Перевод: Николай Андреев

читайте также

Гнозы
en

Конституционный патриотизм в Германии

В Германии нет документа, который носил бы название «Конституция». После войны в ФРГ был принят Основной закон, и изначально считалось, что он будет действовать до воссоединения страны. Его принимали с очевидной оглядкой на недавнее прошлое, явно желая избежать и повторения нацистских преступлений, и монополизации власти в руках одного человека. Именно поэтому полномочия президента в Германии серьезно ограничены, а любые изменения, касающиеся верховенства права, достоинства человека, демократии и федерализма, не допускаются. В итоге, когда в 1990 году воссоединение страны произошло, Основной закон остался в силе, а в немецком политическом лексиконе закрепился термин «конституционный патриотизм», который все больше отражает эмоциональную привязанность немцев к Основному закону: почти 90% граждан уверены, что он работает хорошо или очень хорошо. Даже если и не называется конституцией.

Подписание и торжественное провозглашение Основного закона 23 мая 1949 года ознаменовало основание Федеративной Республики Германия. Основной закон, пришедший на смену Веймарской конституции 1919 года, стал второй демократической конституцией в Германии. При разработке этого основополагающего для правопорядка страны документа конституционное собрание стремилось противопоставить его национал-социалистической диктатуре: после трагедии Холокоста особо важное место отводилось основным правам, получившим приоритет над всем остальным. Это стало главной новацией в немецкой конституционной истории.

«Достоинство человека неприкосновенно» — статья 1 Основного закона, учитывающая прежде всего опыт Холокоста, стала ключевым элементом конституции Германии. Этот принцип, согласно которому любая государственная власть обязана уважать человеческое достоинство, закреплен как основная норма во многих новых конституциях — от Испании и Португалии до ЮАР.

Не менее достойными подражания оказались и статьи об общей свободе действий, свободе вероисповедания, свободе слова и собраний, каждая из которых является основополагающей для демократии. Статья 3 Основного закона запрещает дискриминацию и устанавливает равные права для мужчин и женщин. Эта норма, вызывавшая у многих серьезные возражения, появилась прежде всего благодаря активности юриста Элизабет Зельберт, одной из четырех женщин среди 65 членов Парламентского совета.

Разделение властей

В Основном законе необходимо было учесть все слабые места Веймарской конституции: в частности, требовалось больше гарантий разделения властей, поскольку в Веймарской республике этот принцип нередко страдал из-за главенствующей роли рейхспрезидента. Поэтому Основной закон усилил роль парламента и канцлера и оставил за главой государства, федеральным президентом, в основном представительские функции.

Прямые всенародные выборы главы государства также были отменены. Кроме того, в Основном законе закреплен принцип «воинственной демократии», позволяющий с помощью различных инструментов активно защищать свободный демократический строй от его противников.

Гарантия неизменяемости

Ключевое проявление этот принцип нашел в «оговорке о вечности» из статьи 79. Согласно этой оговорке, не допускаются изменения Основного закона, затрагивающие принципы демократии, верховенства права, федерализма и достоинства человека. Кроме того, Основной закон устанавливает высокий барьер для внесения любых поправок вообще: для этого необходимо большинство в две трети голосов в Бундестаге и Бундесрате.

Несмотря на это, с 1949 года в Основной закон было внесено уже более шестидесяти поправок. Например, сейчас в связи с общественной дискуссией о расизме обсуждается вопрос о замене слова «раса» другим термином в статье 3, запрещающей дискриминацию.

Воссоединение

В 1949 году Основной закон не случайно решили не называть конституцией. Будучи промежуточным документом ФРГ, которая на тот момент охватывала территории трех западных оккупационных зон, он оставлял возможность для последующего принятия общегерманской конституции. В итоге в 1990 году обсуждались два конституционных пути воссоединения страны: либо ГДР, в соответствии со статьей 23, примет Основной закон, либо — в соответствии со статьей 146 — будет разработана новая конституция. Главным аргументом в пользу разработки новой конституции было формирование общегерманской идентичности. Кроме того, Основной закон иногда критиковали за то, что в нем недостаточно внимания уделялось социальным правам. Но в пользу его сохранения в качестве общей конституции, помимо практических соображений, говорило общепризнанное высокое качество Основного закона как правового документа, части которого уже были включены в конституции других государств, например, Греции и Испании. В конечном счете, решающую роль сыграла массовая эмиграция из ГДР, которая поставила эту страну в очень сложное экономическое положение и сделала более реальным вариант ратификации. 3 октября 1990 года Основной закон из временного документа окончательно превратился в постоянный.

Конституционный патриотизм

Впрочем, на территории ФРГ Основной закон приобрел значение полноценной конституции еще до воссоединения страны. Об этом красноречиво свидетельствует дискуссия о «конституционном патриотизме», начатая в 1979 году политологом Дольфом Штернбергером в газете Frankfurter Allgemeine Zeitung по случаю 30-летнего юбилея Основного закона. По мнению Штернбергера, государство как некая общность людей жизнеспособно, только когда его граждане соблюдают и активно используют гарантированные конституцией права на свободу и участие в политической жизни страны. Лишь в этом случае, а не просто благодаря общему историческому прошлому, будет развиваться и чувство идентичности. К тому же, по словам ученого, «патриотизм в европейской традиции всегда по сути своей был связан с государственным устройством». Обратив внимание общественности на этот термин, Штернбергер отразил растущее значение Основного закона в ФРГ в 1970-х годах.

В 1986 году это понятие, которое к тому моменту уже было в ходу, стало предметом горячей дискуссии во время «спора историков», когда философ Юрген Хабермас заявил: «Единственный патриотизм, который не отдаляет нас от Запада, — это конституционный патриотизм». Так он отреагировал на высказывания консервативных историков, ставивших под сомнение беспрецедентность уничтожения евреев нацистами и начавших тем самым большой историко-политический спор. Хабермас опасался, что в Германии вновь может усилиться культурный или этнический национализм. С тех пор вокруг этого термина продолжается дискуссия о том, что может лечь в основу современного либерального патриотизма в Германии, — конституция или нация. Это неоднократно обсуждалось в последние десятилетия, и в контексте воссоединения, и в споре о роли доминирующей культуры в многонациональном обществе, и в дебатах о Конституции Европейского союза. Критики полагают, что конституционный патриотизм слишком абстрактен и даже элитарен, из-за чего, по их мнению, эмоционально ощутить его невозможно.

Пример для подражания?

Но именно эмоциональное отношение к Основному закону, по-видимому, меняется: в 2019 году, в период празднования 70-летия документа, оказалось, что все больше людей его текст искренне трогает. Основной закон сегодня очень популярен в Германии. Об этом свидетельствует и опрос, проведенный в 2019 году Институтом изучения общественного мнения Infratest dimap: 88% опрошенных считают, что Основной закон зарекомендовал себя хорошо (58%) или очень хорошо (30%). Причем такого мнения придерживаются практически все группы населения. Для большинства Основной закон ассоциируется прежде всего с защитой достоинства, правами человека, затем с небольшим отрывом следуют равенство и равноправие, общая свобода действий, свобода прессы и слова. Только 5% респондентов считают, что документ устарел и нуждается в пересмотре.

Основной закон пользуется такой поддержкой благодаря своей особенно сильной стороне — он открыт для будущего. Как пишет специалист по конституционному праву Матиас Хонг, основные права были «сформулированы как динамичные базовые нормы», «уровень защиты <...> которых со временем может расти», например, в случае «осознания, что некие прежние действия государства изначально противоречили основным правам». Такое часто встречается в сфере защиты от дискриминации. Ключевую роль здесь играет Федеральный конституционный суд. В качестве высшей судебной инстанции Германии он охраняет Основной закон и является движущей силой конституционного развития. С начала своей деятельности он всегда принимал новаторские решения, зачастую имевшие прямые политические последствия. Это, в свою очередь, оказалось возможным благодаря такому средству правовой защиты, как конституционная жалоба: подав индивидуальную жалобу, каждый может заявить о нарушении своих основных прав со стороны государства. Сегодня Федеральный конституционный суд Германии стал важным элементом в многоуровневой системе защиты основных свобод и прав человека в Европе, наряду с Судом Европейского союза в Люксембурге и Европейским судом по правам человека в Страсбурге.

читайте также
Gnose

«Немецкая федерация» против пандемии

Во время пандемии Германия не отказывается от федеративного принципа управления: центральное правительство вырабатывает общую линию, но конкретные решения о карантинных мерах каждая земля принимает самостоятельно. И часто они становятся предметом дискуссий и политического торга. О том, как это работает, — политолог Рафаэль Боссонг.

показать еще
Быть другим – инакомыслие в СССР, © Анна Че (All rights reserved)