Медиа

Бистро #12: Какой геноцид Германия организовала еще до Холокоста?

Движение Black Lives Matter напомнило немцам о темной главе их истории — о колониализме. В 1914 году Германия была третьей по величине колониальной империей после Великобритании и Франции, но после Первой мировой войны, согласно Версальскому договору 1919 года, лишилась множества «мест под солнцем» — колоний, находившихся на территории нынешних Бурунди, Габона, Ганы, Камеруна, Намибии, Новой Гвинеи, Нигерии, Руанды, Республики Конго, Танзании, Того, Чада и Центральноафриканской республики. Также в состав Германской империи входили множество островов на западе Тихого океана, в том числе большая часть Папуа – Новой Гвинеи и Микронезии, а также китайский район Цзяо-Чжоу.

В колониальных практиках Германия ни в чем не уступала другим державам: эксплуатация, рабство и геноцид были неотъемлемой частью жестокой системы. В 1904–1908 годах колониальные войска практически истребили племена гереро и нама в Юго-Западной Африке. Следы той эпохи до сих пор заметны в немецких городах, ведь многие улицы и сегодня названы в честь людей, совершавших подобные преступления, а попытки переименования вызывают споры в обществе — как, например, в случае с берлинской улицей Моренштрассе, в переводе «Улицей мавров», которые в немецкой традиции были почти синонимичны «дикарям».

Долгие годы эта страница истории была предана в Германии забвению, и сегодня тема колониализма практически отсутствует в коллективном сознании, хотя сейчас в стране живет миллион афронемцев. Однако в последнее время ситуация начала меняться, и история немецкого колониализма начала проникать в публичный дискурс. Почему же о ней так долго не говорили? Какую роль здесь сыграла память о Холокосте? На вопросы  «Декодера» отвечает историк Ребекка Хабермас. Семь вопросов и семь ответов — просто листайте. 

Источник dekoder
  1. 1. Почему история немецкого колониализма началась так поздно, лишь в конце XIX века? Что послужило импульсом для колониальной экспансии страны?

    В отличие от Великобритании, Франции и других европейских стран, Германская империя как национальное государство сформировалась сравнительно поздно — лишь в 1871 году. Тем не менее некоторые немецкие компании наладили торговые отношения с Африкой и Южной Америкой задолго до этого, создав там полуколониальные режимы. Именно на это и опиралась молодая империя, начиная экспансию.

    Такая экспансия была обусловлена, в том числе, тем, что другие европейские государства уже были колониальными державами: заморские владения считались в некотором роде обязательным атрибутом и позволяли Германии заявить о собственных амбициях на континенте.

    Кроме того, важным был и цивилизационно-миссионерский посыл: немцы тоже хотели нести просвещение миру наравне с другими нациями. Подобные идеи имели под собой религиозную основу, ведь, с точки зрения христианства, колонизаторы освобождали «язычников» от грехов и неверия и наставляли их на путь истинный. 

    И все же основной движущей силой были циничные экономические интересы, и с этой точки зрения немецкая колониальная политика потерпела абсолютный крах, поскольку все колонии оказались хронически убыточными предприятиями. Но предвидеть это было невозможно. 

  2. 2. В 1904–1908 годах в германской Юго-Западной Африке произошел геноцид племен гереро и нама, в результате которого, по оценкам историков, было уничтожено до 75% всего местного населения. Чем была вызвана эта колониальная война?

    Катализатором войны стало восстание местного населения. Выживанию племен гереро и нама, которые в те годы занимались, в первую очередь, кочевым скотоводством, угрожала как свирепствовавшая чума рогатого скота, так и деятельность колонизаторов: земли реквизировались под строительство железных дорог, а также для новых поселенцев. Еще одной причиной восстания гереро и нама стала дискриминация, расизм и постоянные притеснения со стороны немцев, стремившихся построить «расово чистое государство», где правящая верхушка белых колонизаторов должна была господствовать над «черной массой». 

    Конфликтный потенциал запрограммирован в любой колониальной модели: попытки пришлого меньшинства поработить коренное большинство чаще всего наталкиваются на сопротивление. Восстания случались и в других колониях, но в германской Юго-Западной Африке оно произошло из-за того, что Лотар фон Трота, командующий кайзеровскими войсками, в октябре 1904 года издал «Приказ об уничтожении», в котором сообщил гереро, что его солдаты отныне будут открывать огонь на поражение, в том числе по женщинам и детям. Оценки количества погибших в ходе этого конфликта разнятся, однако в 2015 году председатель Бундестага Норберт Ламмерт назвал совершенные тогда преступления геноцидом. Племена гереро и нама уже много десятилетий пытаются добиться от ООН, чтобы их признали жертвами геноцида.

  3. 3. По Версальскому мирному договору Германия лишилась всех своих колоний. Какую роль колониальная политика играла в Веймарской республике и гитлеровской Германии?

    В Веймарской республике эта тема играла существенную роль, потому что в тогдашней Германии многие возмущались «ложью о колониальной вине». В годы Первой мировой войны Англия и Франция в пропагандистских целях активно продвигали идею об особой жестокости немцев по отношению к колонизированным народам, особенно гереро и нама (и отчасти — но только отчасти — я готова согласиться, что это была правда). Державы-победительницы использовали жестокость немецких колонизаторов в качестве аргумента, чтобы прописать в Версальском договоре отказ Германии от колоний. В Веймарской республике всеобщее неприятие вызывал не только сам факт заключения договора, но и конкретно эти его положения. Немцы утверждали, что многого добились в рамках своей «цивилизационной миссии», и пытались бороться с «лживыми россказнями» союзников. На этом фоне распространились ревизионистские настроения, которые поддерживались на государственном уровне, — например, путем издания проколониальной литературы.

    В гитлеровское время колониальный вопрос также фигурировал в государственной идеологии и риторике: планы по возвращению прежних владений существовали, однако никаких конкретных действий в этом направлении предпринято не было.

  4. 4. Сегодня в Германии живет почти миллион афронемцев, а геноцид племен гереро и нама войсками Германской империи — общепризнанный исторический факт. И в то же время тема колониализма практически отсутствует в коллективном сознании. Это часто называют «колониальной амнезией». Вы согласны с таким определением?

    Послевоенная Германия совершенно закономерно выстроила свою мемориальную культуру вокруг темы национал-социализма, что, однако, отодвинуло более ранние события на задний план. Например, в немецких школах тема колониальной истории прежде вообще никак не затрагивалась, в отличие от Франции и Англии, где она играла существенную роль (пусть зачастую подавалась искаженно и однобоко): французские и британские колониальные владения были значительно обширнее, а события тех лет оставили видимый след в повседневности. Напротив, Германия, по вполне понятным причинам, в это время была занята осмыслением национал-социалистического прошлого, и лишь к 2018 году обратила внимание на колониальные страницы своей истории.

  5. 5. Получается, что колониализм ждал своей очереди 73 года, потому что мемориальный нарратив был монополизирован эпохой национал-социализма?

    Холокост воспринимался в Германии как нечто более значимое, в том числе из-за того, что многие свидетели нацистских преступлений и сами преступники еще были живы. Это делало эту тему значительно более осязаемой. Кроме того, параллельно разворачивался и процесс осмысления наследия ГДР. Еще одной причиной того, почему колониальная история Германии оказалась в забвении, стало то обстоятельство, что голос жертв немецких колонизаторов был почти не слышен: у них нет такого количества ресурсов и средств, чтобы поставить свои исторические и политические претензии на общегерманскую повестку дня. И тем не менее Германия совсем не новичок в том, что касается проработки собственной истории. Напротив, если угодно, нашу страну можно назвать чемпионом мира по мемориальной культуре. Именно поэтому мне кажется логичным, что немецкое общество постепенно начинает обращать внимание на собственное колониальное прошлое.

  6. 6. Вы сказали, что другие европейские страны добились больших успехов в осмыслении своей колониальной истории. Можете привести какие-то примеры?

    Действительно, Франция, Англия и Бельгия поначалу с трудом признавали ошибки своего колониального прошлого, и это при том, что в повседневной жизни этих стран следы колониализма заметны значительно больше, чем в Германии, а потомки жителей бывших колоний составляют существенную часть населения. Тем не менее в последние годы общественная дискуссия о колониализме охватила и эти нации, а недавний снос памятников в Англии или споры о переименовании улиц в Германии – лишь отдельные проявления общей тенденции. 

  7. 7. Как вы считаете, идущие сейчас споры об осмыслении колониального прошлого — это удел небольшой группы людей или уже часть широкой общественной дискуссии?

    Сейчас меня как раз занимает вопрос, насколько глобальна эта тенденция и как она связана с движением Black Lives Matter.
    В университете я замечаю, что студенты все больше интересуются этим вопросом. Получение высшего образования в Германии, как и раньше, скорее свидетельствует о принадлежности к привилегированному классу, однако я уверена, что нынешнее поколение займется осмыслением колониальной истории. После школы многие молодые люди отправляются путешествовать по разным континентам и начинают смотреть на мир совершенно иначе — не так, как это было принято раньше. Мне кажется, что они не смогут так быстро забыть об этой истории, поэтому я бы предположила, что уже в следующем поколении тема колониального прошлого окажется в центре общественной дискуссии. 

    Сегодня европейцы вообще стремятся актуализировать порядком забытые страницы прошлого, а колониализм — такая же составляющая европейской истории, как и изобретение книгопечатания. Он определяет нашу европейскую идентичность, и мы должны принять историю колоний как часть нашей собственной.


Текст: Ребекка Хабермас
Перевод: Николай Андреев

11.12.2020

читайте также

Гнозы
en

Любовь к ближнему: как христианские церкви Германии помогают беженцам

Одним из основных субъектов гражданского общества, активно участвующих в решении как практических, так и политических проблем, связанных с кризисом беженцев в Европе, стали церкви. В европейских странах, которые первыми принимают беженцев, – особенно в Италии и Греции – это Католическая и Вальденсианская (Италия), а также Православная и Пятидесятнические Церкви (Греция). Церковные программы помощи беженцам действуют и во многих других, более обеспеченных, странах ЕС: в cкандинавских странах (Швеция, Финляндия, Норвегия, Дания), а также в Германии и странах Бенилюкса, где у церквей есть значительные материальные ресурсы для организации гуманитарных программ и политическое влияние для лоббирования повестки на национальном и общеевропейском уровне. 

Продолжение диаконии

В практическом плане церковные программы в отношении беженцев – это, главным образом, продолжение диаконии – гуманитарной деятельности по спасению жизней, организации медицинской и юридической помощи, проживания, пропитания, образования и в целом интеграции беженцев в принимающие общества. При этом церковные организации не выделяют беженцев в какую-то специальную категорию – они выступают в качестве нуждающейся в помощи социальной группы: такой же, как, например, бездомные, люди, находящиеся в алкогольной или наркотической зависимости, дети из многодетных семей, безработные, люди с тяжелыми заболеваниями и особыми потребностями. 

В церковном понимании сложная жизненная ситуация, в которой оказываются беженцы, сама по себе является достаточным богословским обоснованием для оказания помощи. Как часто повторяют в немецкой евангелической организации «Диакония»: «Нужно помогать каждому человеку, которому требуется помощь, даже если он сам поставил себя в ситуацию нужды»1

Вопрос ценностей

В политическом плане церкви продвигают в обществе идеи солидарности с беженцами, экуменический и межрелигиозный диалог. Вопрос беженцев для церквей – это вопрос ценностей, и в повестке дня он играет приоритетную роль. Церкви разрабатывают не только конкретные программы по помощи беженцам, часто в условиях общественного сопротивления, роста ксенофобии и непринятия – они активно работают в сфере исследований миграции и беженства, например, разрабатывают богословские и нравственные основания для помощи. 

Сегодня нередко Христа принято изображать как беженца (в соответствии с эпизодом евангельской истории о бегстве в Египет Мф 2:13-22), а в проповедях и обращениях к пастве христианские священники опираются на простую тему любви к ближнему и на проявление гостеприимства как одну из величайших христианских добродетелей. 

Принцип субсидиарности

Социальное служение церквей в Германии основывается на принципе субсидиарности. Этот принцип означает, что частные лица, организации и структуры гражданского общества, включая церкви, могут эффективнее, чем государственные и межгосударственные политические организации, решать социальные проблемы. Изначально будучи принципом католического социального учения, субсидиарность является важным способом организации политического режима и гражданского общества. 

Две крупнейшие германские церкви – католическая и евангелическая – активно включены в процесс помощи беженцам как в самой Германии, так и в других странах на европейском уровне. 

Так, в Католической Церкви в Германии в церковной помощи беженцам участвует 51 тысяча волонтеров и 5,1 тысячи профессиональных сотрудников, только в 2018 году епархиями и церковными организациями было выделено около 125 миллионов евро на обеспечение помощи беженцам (из них 83,5 миллиона для помощи на международном уровне и около 42 милллионов на организацию помощи в самой Германии). 

В Евангелической Церкви только в организации «Диакония» это 5 тысяч сотрудников и 80 тысяч волонтеров. В сентябре 2019 года Евангелическая Церковь приняла решение снарядить свое собственное судно для спасения беженцев и так называемых нелегальных мигрантов в Средиземном море – в сотрудничестве с другими церквами, неправительственными организациями и политическими партиями. Таким образом, церковь не просто пытается внести свою лепту в спасение утопающих в Средиземном море нелегальных мигрантов, но и настаивает на своей принципиальной позиции о неприемлемости криминализации такой помощи, как это отчасти произошло в случае с капитаном корабля See Watch Каролой Ракете, гражданкой Германии. 

Противостояние правым популистам

Однако вопросы, связанные с беженцами, поднимаются церквами не только во взаимодействии с их прихожанами – но и на критическом интеллектуальном уровне. Так, в частности, усиление правых популистских сил в Германии рассматривается церквами как один из главных вызовов для социальной деятельности2. Церкви активно занимаются формулированием своих позиций в контексте поляризирующегося дискурса. Церкви и сами занимаются социологическими исследованиями в рамках финансируемых церковными организациями проектов, на богословских факультетах и в специализированных церковных исследовательских институтах, а также сотрудничают с государственными органами, независимыми социологическими службами и неправительственными организациями. 

Координацией усилий церквей по помощи беженцам и мигрантам на всеевропейском уровне занимается «Комиссия Церквей по Мигрантам в Европе» (КЦМЕ), для Католической Церкви – это Ватиканский Отдел по делам мигрантов и беженцев («Дикастерия по содействию целостному человеческому развитию»). Церкви выступают за то, чтобы в качестве первоочередной задачи на межгосударственном уровне было принято предотвращение смертельных исходов на пути к границам Европы — в соответствии с ключевым для европейской миграционной политики принципом солидарности при предоставлении убежища. 
Церкви выступают за обеспечение безопасного и легального доступа в ЕС при помощи таких механизмов, как «гуманитарные коридоры», гуманитарные визы, планы по переселению и воссоединение семей. Католическая Церковь, со своей стороны, разработала специальный документ: 20 пунктов к действию, который можно суммировать четырьмя императивами: «принимать, защищать, поддерживать, интегрировать». 

При этом церкви отмечают, что усилия государств и межгосударственных организаций по помощи беженцам недостаточны. Христианские организации направляют собственные ресурсы туда, где государства, по их мнению, не справляются – это и есть один из аспектов принципа субсидиарности. Снаряжение Евангелической Церковью Германии собственного корабля по спасению утопающих – это не только конкретная практическая инициатива, но и религиозный символ. 

Тем не менее гуманитарная деятельность христианских церквей не всегда находит поддержку в политическом мейнстриме: императив принимать всех нуждающихся в Европе оценивается многими критиками как нереалистичный или даже наносящий вред немецкому государству. Кроме того, инициативы церквей становятся мишенью для критики как со стороны правых сил, видящих в церковной заботе о беженцах-мусульманах едва ли не «отказ» от христианских ценностей, так и со стороны политиков, опасающихся чрезмерного вмешательства церкви в светские дела.


1.Diakonie Deutschland (Hrsg.): Umgang mit Rechtspopulismus. Eine Handreichung für die Diakonie, 2018, S. 9  
2.Ulrich Lilie, Präsident Diakonie Deutschland: Vorwort, Ibid, S. 3  
3.migrants-refugees.va: Отвечая беженцам и мигрантам: Двадцать Пунктов к действию для Глобальных Договоров  
«Пока я ждал(a)». Белорусская серия фотографа Юлии Аутц, © Юлия Аутц (All rights reserved)