35 лет назад, через пару дней после аварии в Чернобыле, радиоактивное «облако» накрыло Германию и остановилось на границе с Францией. По крайней мере, так считали французские СМИ, пока немецкие говорили об общемировой катастрофе. О разнице между соседями — исследовательница Катрин Йордан.
Демонстрации с требованием освободить Алексея Навального прошли в среду не только в России, но и во многих европейских городах, в том числе перед российским посольством в Берлине. Ситуация в России и реакция правительства Германии стали одной из главных тем немецкой прессы.
Каково это — расти и взрослеть при Лукашенко? Чего боятся, о чем мечтают и на что надеются молодые люди в Беларуси? Немецкий фотограф Юлия Аутц провела в Беларуси полгода накануне крупнейших протестов в этой стране.
«Русофобия» — ярлык, который российская власть навешивает почти на любую критику в свой адрес. Но как быть с тем, что, например, в Германии действительно существует давняя традиция неприятия, предрассудков и даже ненависти к уроженцам Восточной Европы? Газета taz разбирается в сложной проблеме.
В каком направлении пойдет развитие общества, пережившего пандемию коронавируса? Станет ли массовая вакцинация панацеей, которая позволит вернуться к прежнему образу жизни, или, наоборот, самоограничения превратятся в составляющую новой этики? Размышляет политолог Альбрехт фон Лукке.
Польша и Венгрия взбунтовались против планов Евросоюза увязать финансовую помощь с вопросами права. Но в итоге уступили давлению ЕС. Или не уступили — и это остальная Европа сдалась? Объясняет политолог Кай-Олаф Ланг.
«Зеленая экономика» — предмет гордости и часть идентичности современной Германии. Кажется, что 2020 год подтверждает, что у немцев есть для этого все основания: в мире в целом, несмотря на пандемию, выбросы углекислого газа выросли, а в Германии снизились. Но экологи считают, что правительство делает недостаточно.
Каково быть евреем в современной Германии? Значит ли это чувствовать себя защищенным государством, которое строит свою политику на раскаянии за преступления Холокоста? Или — то и дело сталкиваться с проявлениями скрытого антисемитизма, который никуда не делся? «декодер» спросил об этом у социолога Катрин Реймер-Гординской.
Вот уже несколько десятилетий историческая память немцев сосредоточена на преступлениях Холокоста. И лишь несколько лет назад в Германии активно заговорили о том, что и немецкий колониализм конца XIX – начала XX веков никак не отнесешь к «славным страницам» истории страны. «Декодер» спросил у историка Ребекки Хабермаc, почему немцы снова вспомнили о нем.