Медиа
Zeit Online

Что мы знаем о ковиде? Вопросы и ответы о главной теме года

Многие страны мира готовятся ко второй волне пандемии COVID-19, а некоторые считают, что уже вошли в нее: после небольшой передышки и ослабления карантина число заражений вновь стало расти. А осенью, по мнению многих экспертов, оно станет еще выше: мы начнем больше времени проводить в закрытых помещениях с другими людьми, а сезонные простуды и грипп скажутся на иммунитете. Правда, в новый сезон сериала «Коронавирус против человечества» мы войдем, вооруженные новой информацией: научные исследования о воздействии вируса на организм, о его распространении и способах лечения идут во всем мире полным ходом, и сегодня мы знаем о COVID-19 намного больше, чем в марте 2020. 

Это знание во многом будет определять и новые карантинные меры: например, данные о том, что дети в возрасте до 10 лет передают вирус значительно реже, чем взрослые, могут оказаться решающими для принятия решений о том, в каком режиме должны работать детские сады и начальные школы. Правда, следует помнить о том, что приращение знаний все еще идет очень динамично. Наиболее характерный пример — маски для лица: еще несколько месяцев назад ВОЗ была против их всеобщего ношения, теперь изменила позицию, но исходит, скорее, из принципа, что хуже не будет, поскольку полной исследовательской картины все равно до сих пор нет. 

Какие предположения ученых о новом вирусе подтвердились — а какие нет? Какие меры борьбы с вирусом оказались наиболее эффективными? На что надеяться, чего опасаться — и чего мы до сих пор не знаем? Авторы издания Zeit-Online изучили десятки научных публикаций, опросили исследователей и экспертов — и ответили на эти и другие вопросы.

Источник Zeit Online

Где риск заражения особенно высок?

Какой вред наносит вирус нашему организму?

Что делать тем, кто перенес инфекцию?

Может ли иммунитет остановить вирус?

Какую роль в распространении вируса играют дети? 

Как защитить себя и окружающих?


Где риск заражения особенно высок?

В начале пандемии считалось, что главное — это держать дистанцию и мыть руки, а если заболел — оставаться дома. Тот, кто соблюдал эти правила, чувствовал себя в относительной безопасности. Теперь выяснилось, что этого недостаточно, потому что вирус передается не только теми способами, которые предполагались изначально.

Во-первых, недостаточно оставаться дома только в случае явных признаков недомогания. Сегодня нам известно, что инфицированные люди могут заразить других за несколько дней до того, как у них самих проявятся симптомы заболевания. Зачастую болезнь протекает вообще без симптомов. 

Мытье рук помогает, в первую очередь, предотвратить заражение при контакте: если дотронуться до поверхности, на которой находится вирус, а затем той же рукой коснуться носа, рта или глаз. Но все больше данных указывает на то, что контактная передача инфекции играет не столь существенную роль в распространении вируса, как считалось раньше.

Вирусолог Кристиан Дростен из берлинской клиники Шарите предполагает, что почти в половине случаев передача инфекции происходит так называемым аэрозольным путем, еще примерно половина — через более крупные капли, и лишь около десяти процентов — контактным способом через касание. Крупные капли распространяются и оседают на поверхностях на расстоянии до примерно полутора метров — и в этом случае соблюдение дистанции действительно помогает. Но микроскопические аэрозольные капли могут держаться в воздухе достаточно долго, перемещаясь и перенося таким образом инфекцию. Поскольку они возникают не только при кашле и чихании, но и во время разговора, да и просто в процессе дыхания, — не производить их практически невозможно.

Получается, что дистанции в 1,5 метра не всегда достаточно для защиты от инфекции, особенно в закрытых помещениях. Поэтому так много заражений было, например, в ресторанах (Emerging Infectious Diseases: Jianyun Lu et al.: 2020), на богослужениях и в опенспейсах (Emerging Infectious Diseases: Park et al., 2020).

Характер распространения инфекции зависит от целого ряда факторов: концентрации вируса у инфицированного человека, длительности разговора, площади помещения, качества вентиляции. Когда все негативные факторы сходятся вместе, случаются вспышки: на вечеринках в плохо проветриваемом баре; на свадьбах, где все обнимаются, целуются и танцуют; на богослужениях с громкими песнопениями; или же во время изнурительной работы в холодном цеху скотобойни.

В последнее время достаточно было нескольких инфицированных, чтобы в таких ситуациях возникали новые крупные вспышки. Это стало неожиданным открытием и может служить важным уроком на будущее: чтобы сдержать распространение вируса, необходимо предотвращать большие скопления людей в местах, где нельзя соблюдать дистанцию. А вот поход в торговый центр или поездка на поезде менее рискованны — особенно если носить маски.

Одним словом, где бы мы ни находились, чем с меньшим количеством людей мы общаемся, чем меньше находимся в закрытых помещениях и чем большую дистанцию соблюдаем — тем лучше. 


Какой вред наносит вирус нашему организму?

В начале пандемии ученые считали, что Sars-CoV-2 является, прежде всего, заболеванием легких и дыхательных путей. Теперь, когда исследователям удалось собрать данные о сотнях тысяч инфицированных и заболевших, картина значительно изменилась. COVID-19 — это не просто болезнь легких и дыхательных путей. Она может затронуть и почки (JASN: Batlle et of al., 2020), и пищеварительный тракт (Annals of Gastroenterology: Rokkas, 2020), и нервную систему (Annals of Neurology: Koralnik / Tyler, 2020), а также сердце и кровеносные сосуды. Какие из органов наиболее подвержены опасности — пока неизвестно.

Обычно (хоть и не всегда) инфекция начинается в горле. Вирус размножается в клетках слизистой оболочки и — при тяжелой форме заболевания — распространяется оттуда по всему организму. Во многих случаях вирус мигрирует в легкие, где выводит из строя клетки и может вызывать затрудненное дыхание или тяжелую пневмонию, которая и является самой частой причиной смерти от COVID-19. Во многих случаях опасность исходит не от прямого воздействия вируса. Вероятно, при тяжелой форме заболевания повредить легкие может и чрезмерная реакция иммунной системы. Некоторые данные указывают на то, что возбудитель болезни может атаковать клетки в кишечнике — это объясняет, почему частым симптомом COVID-19 является диарея.

Существует угроза и для сердечно-сосудистой системы. В недавнем исследовании врачи подтвердили наличие воспалительных изменений в сердечных мышцах у пациентов, перенесших инфекцию (JAMA Cardiology: Puntmann et al., 2020). И в любом случае, COVID-19 дает нагрузку на сердце: чем больше иммунной системе приходится бороться с инфекциями во всем теле, тем выше вероятность появления тромбов в кровеносных сосудах. Это может привести к сужению или закупорке сосудов, что, в свою очередь, становится причиной инфаркта, легочной эмболии или инсульта.


Что делать тем, кто перенес инфекцию?

Несмотря на большие перегрузки, которые испытывают системы здравоохранения в разных странах из-за распространения COVID-19, подавляющее большинство инфицированных все-таки остается в живых. Доля благополучно переживших инфекцию точно не известна, но предположительно составляет более 90%. Многие выздоравливают, так и не успев почувствовать сколько-нибудь серьезное недомогание. По оценкам Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), у четырех из пяти заразившихся болезнь протекает без симптомов или в настолько легкой форме, что нет необходимости ложиться в больницу. В то же время уже появились данные и о том, какие последствия вирус вызывает в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Это важно знать, во-первых, для назначения правильного лечения, а во-вторых, для информирования тех, кто не считает, что принадлежит к группе риска. 

Негативные последствия для здоровья связаны с тем, что по мере распространения в организме вирус повреждает многие органы. Так, помимо проблем с сердцем возможно и повреждение кровеносных сосудов пациентов (Lancet: Varga et al., 2020). Вирус — или иммунный ответ организма на него — может повлиять и на почки. Иногда они повреждаются инфекцией настолько сильно, что появляется необходимость в заместительной почечной терапии (Journal of the American Society of Nephrology: Pei et al., 2020).

Сегодня многое указывает на то, что серьезный ущерб здоровью наносит прежде всего тяжелая форма COVID-19 — но как часто это случается, пока точно сказать нельзя. Впрочем, как выясняется, даже при сравнительно легкой форме COVID-19 можно столкнуться с долгосрочными последствиями для здоровья. Некоторые пациенты даже спустя несколько недель или месяцев после болезни жалуются на сильнейшую утомляемость, из-за которой невозможно вернуться к работе и трудно выполнять, казалось бы, простейшие действия, например, вынести мусор. Это так называемый синдром хронической усталости. Как часто он встречается — пока не очень ясно. Первые исследования показывают, что от хронической усталости страдает примерно каждый второй пациент, прошедший через стационар, даже через два месяца после появления симптомов коронавируса (JAMA: Carfì et al., 2020).

Телефонный опрос Центра по контролю и профилактике заболеваний США (CDC) также показал, что к моменту опроса (то есть через две-три недели после положительного теста) нормальное самочувствие не вернулось более чем к трети из 274 респондентов, у которых были симптомы, но не было необходимости в госпитализации (MMWR: Tenforde et al., 2020). Для сравнения: после заражения гриппом около 90% людей, не нуждающихся в госпитализации, полностью восстанавливаются в течение 14 дней (Clinical Infectious Diseases: Petrie et al., 2015).


Может ли иммунитет остановить вирус?

В начале пандемии многие говорили, что необходимо продержаться до тех пор, пока не появится вакцина. Что имелось в виду? В условиях пандемии патоген будет беспрестанно находить новых хозяев. Чтобы остановить пандемический вирус, необходимо, чтобы у множества людей выработался иммунитет. Именно поэтому в начале пандемии практически все страны мира выбирали из двух вариантов — либо допустить массовое заражение населения для выработки группового иммунитета, либо объявить локдаун (карантин, самоизоляцию), чтобы замедлить распространение вируса до появления вакцины.

Насколько эффективны такие меры, пока не очень ясно. Дело в том, что у каждого вируса свои особенности относительно защиты, которую дает иммунная система.

В последнее время надежды на выработку стойкого иммунитета ослабли. Ученые установили, что количество антител, которое остается в организме выздоровевшего человека, через некоторое время сокращается. А ведь именно эти специальные антитела помогают иммунной системе уже на ранней стадии справиться с инфекцией от известного патогена. Предполагается, что если антитела отсутствуют, организм не готов бороться с коронавирусом в случае повторного проникновения — а значит, новой инфекции не избежать. 

Но что означает этот вердикт для людей, перенесших инфекцию? Ответа на этот вопрос пока нет. Возможно, выздоровевшие сохраняют свою защиту лишь ненадолго. Но возможен и другой вариант. Исчезновение антител не обязательно влечет за собой исчезновение защиты от вируса. Ведь антитела — это лишь один элемент в борьбе с патогеном. Решающую роль играют и так называемые Т-клетки (Nature: Braun et al., 2020). Они «запоминают» вирус и в случае новой инфекции гарантируют, что иммунная система быстро выработает подходящие антитела. Однако измерить эффективность этого защитного механизма гораздо сложнее, чем определить антитела в крови выздоровевших пациентов. Поэтому необходимо дождаться результатов исследований, чтобы иметь больше данных. То же самое касается, к слову, и вакцины — оценить эффективность наиболее перспективных вариантов можно будет лишь через несколько месяцев и только после первых тестов на большом количестве людей одновременно.


Какую роль в распространении вируса играют дети? 

Дети играют важную роль в развитии многих респираторных заболеваний. Например, они считаются главными распространителями вируса при эпидемиях гриппа. Поэтому сначала многие думали, что и коронавирус сильнее всего ударит по детям. Сегодня ясно, что ситуация с детьми выглядит иначе, чем ожидалось поначалу. Дети, за некоторыми исключениями, не имеют никаких симптомов или только легкие симптомы при заражении (Pediatrics: Cruz & Zeichner, 2020).

Эта хорошая новость тем не менее сразу вызвала новые опасения: может быть, именно из-за того, что у детей инфекция практически не проявляется, они часто незаметно передают вирус взрослым — а значит, и группам риска? (Lancet Infectious Diseases: Kelvin & Halperin, 2020). Особенно высок риск позднего обнаружения инфекции в детских садах и школах, где поддерживать нужную дистанцию труднее всего.

Поэтому сейчас ученые пытаются ответить на два главных вопроса: насколько детям легче заразиться по сравнению со взрослыми? И насколько инфекция, которую они переносят, может быть заразна для других? Данные, необходимые для ответа на первый вопрос, подчас противоречивы, но в целом складывается ощущение, что дети все-таки реже заражаются от своих родственников, нежели взрослые (больше информации о роли детей в передаче инфекции и ссылки на соответствующие исследования можно найти, например, вот здесь: Clinical Infectious Diseases: Li et al., 2020).

Значимые данные для ответа на второй вопрос появились недавно в докладе южнокорейского Центра по контролю и профилактике заболеваний (KCDC). Анализ почти 60 тысяч контактов 5706 инфицированных выявил заметную разницу в характере распространения вируса среди детей разных возрастов (Emerging Infectious Diseases: Parket al., 2020). Если дети в возрасте до 10 лет передавали вирус значительно реже, чем взрослые, то подростки (от 10 до 19 лет) передавали его, по крайней мере, с такой же вероятностью, как и взрослые.

Это согласуется с выводами других исследований и подтверждает осторожный прогноз: вопреки первоначальным опасениям, открытие детских садов и начальных школ не обязательно приведет к росту инфекции. В то же время одними из основных переносчиков инфекции, судя по всему, являются подростки и молодые люди. 


Как защитить себя и окружающих?

Медицинские маски — одно из наиболее важных и простых средств защиты от респираторных вирусов. Это было ясно (по крайней мере, специалистам в Азии) и до пандемии. За последние месяцы эффективность данного средства была подтверждена и в других странах: всюду, где ношение масок вводили в обязательном порядке, количество инфицированных сокращалось — идет ли речь о немецком городе Йена (IZA Institute of Labor Economics: Mitze et al., 2020) или же о некоторых американских штатах (Health Affairs: Lyu/Wehby, 2020).

Сегодня обычная маска считается неотъемлемой частью любой стратегии борьбы с пандемией — в том числе благодаря простоте, легкости применения, изготовления и дешевизне этого средства. Даже в самых бедных странах правительство при желании может снабдить население тканевыми или хирургическими масками.

Впрочем, маски не отменяют других защитных мер и не являются панацеей, ведь от мелких аэрозольных капель по-настоящему защищают только маски типа FFP/KN-95Респираторные маски стандарта N95 изготавливаются из специального синтетического волокна, которое позволяет фильтровать около 95% частиц в воздухе., а в них не очень удобно дышать; повседневные же тканевые или бумажные (хирургические) маски удерживают, в основном, более крупные капли — те, что образуются при разговоре, кашле, чихании.

Маски эффективны в сочетании с тщательной гигиеной: когда люди моют руки и правильно закрывают рот при кашле и чихании, дисциплинированно держат нужную дистанцию. Предположительно, полезны и регулярные (несколько раз в час) краткие проветривания. 

Для того, чтобы не заразиться от внешней стороны собственной маски, — это был основной аргумент ВОЗ против масок — необходимо, по возможности, надевать и снимать их только после мытья или дезинфекции рук, причем брать маску следует только за ушные петли. А вообще, следует (как с самого начала рекомендовали в Японии) по-прежнему избегать людных мест. Даже если на вас надета маска. Кроме того, похоже, даже самые простые тканевые или хирургические маски в определенной степени защищают и самого человека, который носит маску, а не только его окружение, как утверждалось при введении обязательного ношения масок в Германии. 

Что же касается защитных пластиковых экранов для лица, набирающих популярность среди противников масок, а также у работников ресторанов и даже у медицинского персонала частных врачебных практик, то они ни в коем случае не заменяют медицинские маски. Дело в том, что капли слюны, кашля и чихания, оседающие на пластике, — это только половина проблемы. Судя по всему, не менее редко вирус передается и через совсем мелкие аэрозольные частицы. Они парят в воздухе, с легкостью проникая под пластиковый защитный экран, — и чем больше времени проводят люди в закрытых помещениях, тем выше концентрация этих частиц. Тем не менее защитные экраны не совсем бесполезны, поскольку выясняется, что вирус нередко попадает в организм и через глаза. Поэтому в медицинских учреждениях лицевой защитный экран рекомендуется в качестве дополнения к маске (Lancet: Chu et al., 2020).

Редактор перевода: Анна Шибарова

читайте также

Гнозы
en

«Немецкая федерация» против пандемии

Лейтмотив российских новостей о борьбе Германии с эпидемией — Ангела Меркель что-то решила: усилить карантин или облегчить его. С российской точки зрения, в этом нет ничего необычного, но в самой Германии Меркель обвинили в том, что она занялась строительством «вертикали власти». Примерно в этом канцлера упрекнул лидер оппозиционной Свободной демократической партииСвободная демократическая партия (СвДП) — немецкая политическая партия, основанная после Второй мировой войны и отстаивающая принципы классического либерализма. Четырежды в истории ФРГ была младшим партнером по правительственной коалиции (в основном, с ХДС/ХСС). Выступает за ограничение влияния государства в экономике, снижение налогов, стимулирование инноваций как способ преодоления экологического кризиса, усиление европейской интеграции. С 2013 года партией руководит Кристиан Линднер.  (СвДП) Вольфганг Кубицки в конце апреля 2020 года. Поводом послужили неоднократные совещания канцлера с премьер-министрами федеральных земель для обсуждения дальнейших действий во время пандемии коронавируса. Такие консультации не предусмотрены конституцией ФРГ, и Вольфганг Кубицки выступил с критикой: «Даже канцлер не может быть выше закона. Во время коронакризиса Ангела Меркель претендует на административные полномочия, на которые не имеет права. По закону, защита от инфекционных болезней входит в сферу ответственности федеральных земель»1.
Правда, широкой дискуссии замечание оппозиционного политика не вызвало. На этих совещаниях вырабатывались лишь общие принципы, а конкретные решения по их реализации принимались на уровне федеральных земель: В Баварии, например, ношение масок стало обязательным, тогда как в Берлине эта мера введена с ограничениями (и действует, например, в общественном транспорте). Мало кто в Германии думает, что федеральное правительство и лично Меркель берет на себя слишком много — зато иногда говорят о недостатках «федеральной раздробленности» и требуют от центра более решительных действий. Как устроен процесс принятия решений о борьбе с пандемией?

Федерализм, обусловленный историей 

Немецкая конституция предусматривает максимальную децентрализацию власти и государственных полномочий2. Это особенно важно в вопросах безопасности. Федеральный центр решает только задачи, которые действительно требуют участия высшего уровня власти — например, обороны страны и управления вооруженными силами. А вот работа полиции регулируется на федеральном уровне только в некоторых сферах, таких как охрана границ и контроль путей сообщения3. В основном же максимальный объем полномочий в Германии — даже в кризисных ситуациях вроде пандемии — остается за федеральными землями.

Такое преимущественно децентрализованное устройство немецкого государства, в том числе в сфере безопасности, обусловлено историей страны, и в частности историей немецкой демократии4. Чтобы не допустить повторения преступлений нацистского режима, необходимо было разделение властей и горизонтальное распределение полномочий между федеральными землями. Кроме того, можно вспомнить, что единое национальное государство — Германская империя — образовалось относительно недавно, в конце XIX века, а до этого немецкоязычный мир состоял из множества самостоятельных княжеств и королевств.

Ситуация в Германии не уникальна: во всем мире, и в Европе в частности, есть множество федеративных государств, организованных похожим образом. В Швейцарии, например5, децентрализация даже сильнее, чем в Германии, в том числе во многих вопросах, связанных с безопасностью6. И едва ли в Европе найдется страна спокойнее.

Поэтому чисто функционально совсем не обязательно, чтобы ключевую роль в обеспечении общественного порядка играли центральные власти, как того часто требуют в кризисных ситуациях. Всякий раз в результате длительных политических консультаций с привлечением экспертов решается, насколько в борьбе с конкретной угрозой нужно централизованное руководство и координация действия, а насколько — местная инициатива и самоорганизация.

Федерация vs. централизация: что эффективнее?

В ходе пандемии коронавируса это стало отчетливо видно на примере Китая. Как минимум на начальном этапе Китай явно превосходил Европу в плане решительности мер и контроля за соблюдением ограничений7. Однако со временем авторитарный режим показал свои недостатки (например, сокрытие вспышки эпидемии)8, а в некоторых федеративных государствах федерализм, пусть и с определенной задержкой, но все же доказал свою состоятельность — например, в той же Германии. Поначалу звучало немало критики по поводу отсутствия единой эпидемиологической статистики и согласованной концепции борьбы с инфекцией для всей страны. Зато потом стало понятно, что в Германии значительно больше таких материальных ресурсов, как больничные койки и лабораторные тесты, а распоряжаться ими можно более гибко, чем в большинстве централизованных государств9.

Это не значит, что при федерализме антикризисное управление всегда эффективно: яркий пример тому сегодня — США или Италия. Да и в самой Германии задолго до пандемии коронавируса шли активные дискуссии о том, не слишком ли много полномочий отдано на откуп федеральным землям в свете таких новых угроз, как терроризм10, уязвимость критической инфраструктуры и кибербезопасность11. Много говорилось о том, что эффективная защита безопасности в таких условиях невозможна.

Все эти соображения подспудно присутствуют и в дискуссиях о борьбе с пандемией. Здравоохранение в Германии — это сложная многоплановая система. На федеральном уровне работают такие учреждения, как Институт им. Роберта КохаИнститут им. Роберта Коха (das Robert Koch-Institut (RKI) — нем.) — главный федеральный исследовательский институт по изучению инфекционных и неинфекционных заболеваний. Находится в Берлине. Задача Института — наблюдение за возникновением и распространением рисков для здоровья среди населения, а также разработка необходимых мер для борьбы с этими рисками. Работа Института основана на диагностических, экспериментальных и эпидемиологических методах., и, в общем, с практической точки зрения, многое говорит за унифицированный подход к борьбе с распространением коронавируса и с другими эпидемиями. Для этого существует также федеральный закон о защите от инфекционных болезней12. Но он обязывает нижние уровни госвласти только фиксировать случаи заражения инфекционными заболеваниями и сообщать о них. Кроме того, на федеральный уровень возложены некоторые полномочия, связанные с закупкой лекарств, производством вакцин и ограничениями на поездки за рубеж. А конкретные повседневные меры по борьбе с эпидемией, например, ограничения социальных контактов граждан, остаются в Германии в компетенции земельных органов власти или местного самоуправления.

Также и многие другие сферы, важные в условиях кризиса, — например, образование или охрана общественного порядка — по-прежнему остаются исключительно в ведении земель или даже более низкого административного уровня. А канцлер не руководит непосредственно даже деятельностью федеральных министерств (Минфина, МВД, Минздрав и пр.), а лишь определяет так называемые основные направления политики13, то есть вместо принятия однозначных решений провозглашает общие руководящие принципы. Правда, в особых случаях могут быть созданы особые антикризисные штабы14, в которых заседают эксперты и политики разных уровней. Но эффективность сотрудничества в этих случаях зависит от доброй воли всех участников. 

Борьба с эпидемией и борьба за власть

Ко всему прочему, важную роль играют конкуренция и взаимодействие различных партий. Обычно у власти в Германии как на федеральном, так и на региональном уровнях находятся коалиционные правительства. У каждого партнера по коалиции своя сфера ответственности, а состав правящей коалиции в разных федеральных землях может отличаться. Вполне естественно, что, принимая решения, партии стараются показать свои отличия от других, и это распространяется практически на любую сферу. Поэтому не стоит ждать, что премьер-министры земель и другие региональные политики просто подчинятся требованиям Берлина. Оппозиционная СвДП, например, традиционно выступает против любой централизации, так что критика Кубицки в адрес канцлера неудивительна.

Наконец, не секрет, что внутри самой ХДСХристианско-демократический союз/Христианско-социальный союз (ХДС/ХСС) — крупнейшая политическая партия Германии, созданная после Второй мировой войны. Организована как блок двух независимых сил — общегерманского ХДС и баварского ХСС. ХДС не выдвигает своих кандидатов на выборах в Баварии, а ХСС — в других частях страны, лидер ХДС становится канцлером, если блок побеждает на выборах в Бундестаг. Большинство послевоенных канцлеров Западной Германии, а потом единой страны представляли именно это блок, в том числе Ангела Меркель. идет борьба за власть, и пока неизвестно, кто займет место Ангелы Меркель15. Так что, принимая самостоятельные решения и расставляя различные политические акценты, премьер-министры земель еще и заявляют о себе в преддверии предстоящих перемен в Берлине. Особенно это касается главы земли Северный Рейн-Вестфалия Армина Лашета, который активно выступает за скорейшее и масштабное снятие ограничений в общественной жизни и экономике. 

Противоположную позицию занимает премьер-министр Баварии Маркус Зедер, который, в силу особых политических традиций Баварии, вряд ли рассчитывает на пост канцлера (Зедер возглавляет ХСС — баварскую «сестринскую» партию общегерманской ХДС), но тем не менее пытается усилить собственное политическое влияние, придерживаясь особо строгих кризисных мер.

Взаимодействием всех этих факторов и объясняется такая оживленность дебатов в Германии. Одни выступают за гораздо большую централизацию и унифицированную политику по борьбе с инфекцией. Другие напоминают, каких успехов в борьбе с эпидемией удалось достичь благодаря прежней децентрализованной политике, и считают постоянную политическую конкуренцию дополнительным преимуществом при гибком и демократичном подходе к безопасности.

Пределы эффективности

Впрочем, такая система хорошо работает до тех пор, пока все ее участники сохраняют определенную готовность к конечному компромиссу. Так, предписания ведомства федерального канцлераВедомство федерального канцлера — высшая аппаратная структура ФРГ. Главная задача ведомства — обеспечивать канцлера информацией, необходимой для его или ее работы, в первую очередь через прямой контакт с министерствами. По данным на 2020 год, в ведомстве работают около 600 человек. Главное бюро ведомства находится в Берлине, а второе, дополнительное, в Бонне (бывшей столице Западной Германии).  и других берлинских министерств, как правило, все же выполняются в федеральных землях лишь с незначительными вариациями. А центральное правительство, в свою очередь, неоднократно сигнализировало о своей готовности к переговорам, чтобы учесть интересы федеральных земель и местного самоуправления. Такой статус-кво во время эпидемии коронавируса в целом показывает, что представляет собой так называемый «кооперативный федерализм» в Германии16.

Однако нет гарантий, что этот консенсус не будет нарушен, если существенно возрастут экономические издержки и усилится сопротивление общества первым антикризисным мерам. До сих пор граждане Германии в целом поддерживали все новые ограничения. Но социологические опросы и развивающаяся общественная дискуссия демонстрирует, что запас терпения, необходимого для жизни в таких условиях, уменьшается17. Парадоксальным образом некоторые эксперты и политики считают, что проблемой стали как раз успехи Германии в борьбе с пандемией, которые ослабляют бдительность общества. Именно поэтому канцлер Ангела Меркель не устает повторять, что слишком рано считать себя в безопасности и необходимо сохранять максимальную осторожность18. Наконец, в ближайшие месяцы ожидаются длительные дискуссии и переговоры о возможной передаче дополнительных полномочий и ресурсов на федеральный уровень19 — в частности, всего, что касается закупки основных медицинских товаров и обеспечения критической инфраструктурыКритической инфраструктурой называют сооружения, транспортные узлы и сети, без нормальной работы которых невозможно бесперебойное функционирование экономики и систем жизнеобеспечения страны. Это, например, ГЭС, атомные электростанции, водохранилища, газопроводы, железные дороги, аэропорты и др..

В целом, продолжающиеся в Германии споры вокруг борьбы с коронавирусной инфекцией доказывают, что кажущийся трудоемким, скучным и чрезмерно сложным федерализм — при сохранении взаимного уважения и демократии — становится преимуществом, стабилизирующим политическую систему. Однако его трудно описать в рамках краткой статьи, и, на первый взгляд, может показаться, что все это крайне расточительно с точки зрения времени, энергии и издержек на различных уровнях политической системы. Но решающим в итоге оказывается то, что ответственность за происходящее распределена между разными уровнями власти, так что местные правительства не могут отвлечь внимание от собственных недоработок и проблем, просто сославшись на далекую столицу. Все это позволяет надеяться, что и развернувшаяся в эти дни конкуренция премьер-министров и партий принесет пользу в сдерживании эпидемии коронавируса и в преодолении ее последствий.


1.Facebook: Wolfgang Kubicki 
2.Bogumil, Jörg (2007): Regierung und Verwaltung, in: Politische Bildung 4/2007 
3.kriminalpolizei.de: Deutsche Sicherheitsbehörden/Polizei und Föderalismus 
4.Bundeszentrale für politische Bildung: Demokratie als "Leitgedanke" des deutschen Föderalismus 
5.Neue Zürcher Zeitung: Das unvollendete föderale System Deutschlands 
6.CSS Analyses in Security Policy: Subsidiarity and Swiss Security Policy 
7.Atlantic Council: Is China winning the coronavirus response narrative in the EU? 
8.The Atlantic: China Is Avoiding Blame by Trolling the World 
9.The Guardian: Germany's devolved logic is helping it win the coronavirus race 
10.Legal Tribune Online: Wie weit dürfen die Kompetenzen des Bundes reichen? 
11.Legal Tribune Online: Wie weit dürfen die Kompetenzen des Bundes reichen? 
12.Robert Koch Institut: Infektionsschutzgesetz 
13.Bundeszentrale für politische Bildung: Richtlinienkompetenz 
14.Bundesministerium des Innern: System des Krisenmanagements in Deutschland 
15.Watson: «Hahnenkampf» in Corona-Zeiten: Wer wird Merkels Nachfolger? 
16.Bundeszentrale für politische Bildung: Zusammenarbeit im deutschen Föderalismus 
17.Arte: Umfrage: Akzeptanz für Corona-Politik lässt langsam nach 
18.ZDF: Merkels Regierungserklärung: "Wir bewegen uns auf dünnem Eis" 
19.Welti, Felix (2020): Das deutsche Gesundheitswesen im Lichte der Corona-Krise, in: Zeitschrift für sozialistische Politik und Wirtschaft, Nr. 236 
читайте также
показать еще
© Heinrich Holtgreve/Ostkreuz, Heinrich Holtgreve (All rights reserved)