Медиа

«Рабы Гитлера»

В 80-ю годовщину начала Великой Отечественной войны «декодер» вновь обращается к истории, пожалуй, самой забытой категории жертв нацизма — подневольных тружеников, угнанных в Третий рейх из оккупированных районов Советского Союза. По возвращении домой остарбайтеров встречали подозрением в предательстве; послевоенная Германия начала выплачивать им компенсации позже, чем всем остальным пострадавшим; многие немецкие фирмы по сей день отказываются признавать, что использовали подневольный труд.

Город Зинген на юго-западе Германии на рубеже XIX-XX веков превратился в один из крупнейших индустриальных центров региона. Знаете куриные кубики «Магги» — знаете Зинген. Впрочем, в те времена компания специализировалась больше на производстве соусов и сухих приправ. Это, казалось бы, совершенно мирное производство очень пригодилось вермахту в годы войны — до двух третей продукции фирмы шло на армейские нужды. А удовлетворялись они руками остарбайтеров, согнанных в Зинген со всей Европы и работавших также на других городских предприятиях. 

Как город постарался забыть, а потом мучительно вспоминал, что к концу войны каждый шестой его житель был родом из СССР, — в статье историка Кармен Шайде. Она вышла на образовательной платформе Lernen aus der Geschichte и в зингенском выпуске газеты Südkurier — еще одно свидетельство того, что изучение принудительного труда стало важным способом проработать нацистское прошлое для немецкой региональной прессы.

 

Источник Südkurier

В городе Зинген у горы Хоэнтвиль на юге Бадена, недалеко от швейцарской границы, есть промзона. В ней стоит католическая часовня, фундаментом которой служит бомбоубежище времен Второй мировой. Построена она была в 1946–1947 годах на границе лагеря для тысячи немецких военнопленных во французской зоне оккупации. Человеколюбивый комендант лагеря Жан де Линьи (1908–1976) уже тогда хотел сделать первый шаг к примирению с недавними врагами, и строительство лагерной часовни оказалось важной вехой на этом пути. Часовня была освящена в 1947 году. Она охраняется как исторический памятник, а с 2016 года вошла в число мемориальных комплексов Земельного сообщества мемориалов и мемориальных инициатив Баден-Вюртемберга.

Часовня святой Терезы на границе лагеря для немецких военнопленных во французской оккупационной зоне в городе Зинген, 1948 год. © Stadtarchiv Singen

Подневольный труд в годы нацизма

Девиз историков-любителей 1980-х годов гласил: «Копай у себя под ногами». Если последовать этому призыву, то в Зингене можно обнаружить сразу несколько взаимосвязанных историй о принудительном труде людей, угнанных из Восточной Европы. При нацистах здесь работало три больших предприятия, снабжавших армию: производитель продуктов «Магги», у которого был завод даже в оккупированном Киеве, алюминиевопрокатный завод, а также металлообрабатывающая компания «Георг Фишер Айзен» (Georg Fischer Eisen AG). 1 сентября 1939 года началась война, всех мужчин мобилизовали, и рабочих рук вскоре стало не хватать. Поначалу на освободившиеся места пришли женщины. До начала войны работать для немецкой женщины, особенно для замужней, считалось аморальным, но политика партии быстро изменилась: теперь женщин, наоборот, призывали трудиться — на фабриках они должны были служить народу, подобно мужчинам на фронте. Согласно новой идеологии, «немецкую народную общность» объединяли трудолюбие, преданность, послушание и дисциплина — качества, полезные для военного производства. 

Однако это не решило проблему дефицита кадров, поэтому государство вскоре занялось насильственной депортацией в Рейх для подневольного труда людей с территорий, оккупированных вермахтом. Расистская пропаганда тех лет предполагала четкую иерархию, и на самом дне находились бесправные остарбайтеры — граждане Советского Союза, которым предписывалось носить на видном месте бело-синюю нашивку с надписью OST. Архивы хранят множество документов, посвященных тому, как надлежало обращаться с такими людьми: они считались «чуждыми» немецкому народу, над ними можно было без каких-либо последствий издеваться, их можно было убивать. Мужчины и женщины, попавшие в Зинген после 1942 года, рассказывали, что в Штутгарте и Ульме их выстраивали на площади, словно скот, и оттуда распределяли на производства, в семейные или крестьянские хозяйства. На каждого заводилось дело с фотографией и регистрационным номером, а также выписывалась так называемая «карточка рабочего», которая заменяла удостоверение личности и которую необходимо было всегда иметь при себе. 

Лагерь для остарбайтеров в городе Зинген, примерно 1943 год. © Stadtarchiv Singen

«Рабы Гитлера» (так их будут называть впоследствии) размещались в специально возведенных лагерях при предприятии или фабрике: это были простейшие и тесные деревянные бараки, обнесенные колючей проволокой. Зимой в них было холодно, летом — жарко, у работников не было никакого личного пространства, гигиенические условия были крайне примитивными, кормили людей плохо; жизнь становилась все более невыносимой. То, что они лишены всяких прав, демонстративно подчеркивалось: и в повседневной жизни, и физическим отделением от «немецкой народной общности». Во время войны в лагерях на территории Зингена проживали более 3000 остарбайтеров. Их формальные зарплаты были крайне низки, а фактически просто не выплачивались: из них вычиталась «стоимость проживания» и взимались штрафы без указания причин. А если что-то оставалось, то из «заботы» об иностранцах деньги переводили на счет предприятий, способствуя их процветанию. Некоторые компании до сих пор скрывают факт использования подневольного труда, не говоря уже о выплате компенсаций.

Послевоенная ситуация и перемещенные лица

Разговор о жизни, судьбе и страданиях людей, насильно угнанных в Германию, долгие годы оставался табуированной темой как на Востоке, так и на Западе. После капитуляции Рейха 8 мая 1945 года «перемещенных лиц» нужно было как можно скорее вернуть на родину. Между тем жителям Зингена и окрестностей тяжело давалось взаимодействие с «новой властью» в лице французских оккупационных войск, а также с введенными ими ограничениями. Городские архивы хранят множество полицейских отчетов о краже продовольствия и сексуальных домогательствах, совершенных и освобожденными остарбайтерами, и французами. Так сразу после падения нацизма сформировался новый нарратив о немцах как жертвах, отвлекающий внимание людей от осознания их собственной вины.

В Советском Союзе отношение к возвращающимся остарбайтерам было крайне подозрительным: их считали коллаборационистами, которые избегали отправки на фронт в самые суровые годы войны. Их свозили в фильтрационные лагеря НКВД, чтобы провести строгий допрос. Молодых мужчин сразу же призывали в Красную Армию, женщин отправляли в родные деревни пешком, а некоторые после фильтрационных лагерей оказались в печально известном ГУЛАГе. 

В 1942-1943 годах немецкие оккупационные власти на Востоке, никого не щадя, угоняли на работы в том числе детей и молодежь, чтобы выполнить квоту. Многие из тех, кто возвращались в украинские, белорусские и литовские деревни, были очень молоды. В трудное и голодное послевоенное время там требовались рабочие руки, так что готовых работать на сельскохозяйственном производстве часто не особенно расспрашивали, где они провели военные годы. Из воспоминаний мы знаем, например, о женщине, которая скрывала, что была угнана в Германию, чтобы устроиться продавщицей в Полтаве. Так поступали многие пострадавшие, особенно женщины, родившие детей во время работ в Германии.

Тема подневольного труда на немецких предприятиях постепенно зазвучала в Германии лишь в 1980-х годах. На рубеже веков была начата выплата компенсаций через специально созданный фонд «Память, ответственность и будущее». Сегодня очевидцев тех событий почти не осталось в живых, но потомки бывших «рабов Гитлера» пытаются выяснить то, о чем было принято молчать даже в кругу семьи, — именно поэтому столь важно хранить память о жертвах принудительного труда и их историях.

Сохранение памяти и борьба за компенсации

Часовня святой Терезы служит напоминанием о нацистской диктатуре и страданиях подневольных тружеников и тружениц. Важную роль в увековечении этой памяти сыграл человек, который еще в детстве видел большой «лагерь для остарбайтеров», где после 1945 года разместили немецких военнопленных. Вильгельм Йозеф Вайбель, 1934 года рождения, участвовал в освящении часовни мальчиком-министрантом, а когда лагерь был закрыт и часовня осталась бесхозной, боролся за ее сохранение. Еще важнее была его исследовательская работа: в 1960-е годы, в разгар холодной войны, он начал изучать историю Зингена и случайно обнаружил в подвале завода «Георг Фишер» картотеку с личными делами остарбайтеров. Вайбель попытался выяснить, где сейчас эти люди, и написал несколько писем в Советский Союз, но получил из-за железного занавеса лишь приглашение пройти курс русского языка от московского радио. Поиски сдвинулись с мертвой точки, только когда благодаря реформам Михаила Горбачева в середине 1980-х годов задул «ветер перемен». С Вайбелем связался украинский журналист Василь Котляр из Полтавы. В августе 1989 года Котляр опубликовал в местной газете обращение к бывшим остарбайтерам из Зингена и в ответ получил множество писем с воспоминаниями. Переводы некоторых писем хранятся в личном архиве Вильгельма Вайбеля; они оцифрованы вместе с другими, не менее впечатляющими текстами и дневниками. Эти свидетельства используются сейчас в просветительских целях. Они рассказывают о судьбах людей, сохраняя память об этой странице истории: очевидцы рассказывают о своей жизни в СССР до депортации, о пути в Германию, о работе на предприятиях и бытовых условиях в лагерях и на крестьянских дворах, о жестокостях фашистов и сочувствии со стороны некоторых немцев, о травматическом опыте и стратегиях выживания. 

Август 1998 года, газета «Зоря Полтавщини». © Wilhelm Josef WaibelВильгельм Вайбель не ограничился перепиской с украинским журналистом, и в 1991 году сам отправился в Полтавскую область, чтобы организовать встречу с бывшими остарбайтерами. Он ждал этой встречи с огромным волнением. Попросил прощения за беззаконие и пережитые страдания у людей, которых собралось около 200. Также помог многим бывшим подневольным труженикам и труженицам из бывшего СССР собрать подтверждающие документы, необходимые для получения компенсации — пусть и достаточно символической. Книга Вайбеля «Тени у Хоэнтвиля» рассказывает о тех тяжких страницах истории города, которым посвящена экспозиция мемориального комплекса.

© Wilhelm Josef Waibel

Вильгельм Вайбель в Украине на встрече с бывшими остарбайтерами. © Wilhelm Josef WaibelВ 2019 году в прокат вышел документальный фильм «Летописец» (Der Chronist), повествующий о Вильгельме Вайбеле и о насилии, связавшем историю Зингена с Восточной Европой. В нем удалось зафиксировать важные свидетельства очевидцев тех событий. Частный архив Вилли Вайбеля передан в муниципальный архив Зингена, важные документы оцифрованы. В 2006 году Вайбель основал Фонд часовни святой Терезы, который продолжает работу по изучению исторического наследия и сохранению памяти. Несмотря на свой преклонный возраст, Вайбель сам регулярно водит экскурсии по часовне. Он посвятил всю свою жизнь примирению и продолжает неустанно работать над ним по сей день.

читайте также

Gnose

Остарбайтеры

Среди забытых жертв национал-социализма — «остарбайтеры», граждане Советского Союза, депортированные во время войны на принудительные работы в Германию. Даже сегодня, 75 лет спустя, их судьба в тени забвения.

Гнозы
en

Остарбайтеры

Когда началась война, Люба жила на Украине, в Вознесенском районе Николаевской области. Она только что закончила шестой класс и начала помогать родителям в колхозе, так как рабочих рук не хватало. 

7 августа 1941 года, через полтора месяца после вторжения на территорию Советского Союза, немецкие войска вошли в город Вознесенск. Война шла за «жизненное пространство на востоке», а живущих там людей планировалось вытеснить еще дальше на восток или уничтожить. Нацисты планировали истребить на оккупированных территориях 30 миллионов человек, уморив их голодной смертью1

Отец Любы был призван в Красную армию, а Люба, ее мать и четыре сестры остались под Вознесенском. На территории новообразованных рейхскомиссариата Украина и рейхскомиссариата Остланд нацисты претворяли в жизнь расовую политику с помощью репрессий и насилия. Была введена всеобщая трудовая повинность для мужчин в возрасте от 15 до 65 лет и для женщин в возрасте от 15 до 45 лет2. Позже ограничения по возрасту были отменены.

Колхозы были вынуждены отдавать оккупантам все больше продукции, а пайки для населения становились все меньше. Плодородная земля Украины должна была стать «житницей рейха», снабжая продовольствием «арийских господ»3. Люди на селе стремительно беднели и начали голодать. 

Одновременно с этим нацисты запустили агитационную кампанию по набору украинских, русских и белорусских добровольцев для работы в германском рейхе. Им обещали посильную работу и справедливую оплату, если они будут работать на немцев.

DEUTSCHE VERSION

К середине января 1942 года желание поехать в Германию изъявили 55 тысяч человек; впоследствии к ним присоединилось еще несколько десятков тысяч украинцев4. Однако когда на родину начали приходить первые письма и просачиваться слухи об условиях быта и труда, многим стало понятно, что все обещания нацистов были пропагандистской ложью5. Для поддержания экономики в военное время немцы начали прибегать к принудительному труду и эксплуатации людей. Наряду с пропагандистскими средствами они стали пускать в ход силу: участились захваты, облавы и насильный угон людей на работу. Нацистские чиновники открыто говорили об «охоте на людей» или «охоте на рабов». 

В 1943 году власти рейхскомиссариата Украина потребовали от всех жителей 1922–1925 годов рождения отбыть обязательную двухлетнюю трудовую повинность в рейхе. Приказом военного комиссара Киева по всей Украине были распространены плакаты, на которых говорилось: «Я жду, что все без исключения упомянутые лица явятся в означенное время для отправки». 

© Bundesarchiv, Bild 183-J10854 / CC-BY-SA 3.0

19 августа 1943 года Любу вместе с другими молодыми людьми увезли из Советского Союза в германский рейх на принудительные работы. Было ли ее решение добровольным или ее заставили поехать? Может быть, она хотела финансово поддержать свою мать и сестер? 

На пути к новому месту работы и проживания остарбайтеров, как их будут называть нацистские власти, трижды осматривали врачи, чтобы оценить их здоровье и физическое состояние. В Государственном архиве Николаевской области сохранилась почтовая карточка, которую Люба отправила своим родным: «Меня признали здоровой, поэтому дома меня не ждите»6

«Унтерменши»

Новый «материал» нужен был здоровый и пригодный к труду. Согласно расистской и человеконенавистнической идеологии нацизма, люди из Советского Союза считались «унтерменшами» — «недолюдьми». Поначалу граждан СССР вообще не планировалось привлекать к труду, однако после того как в 1943 году Германия перешла к «тотальной войне», рабочих рук стало требоваться все больше. Поэтому нацисты решили отказаться от полного уничтожения и начали эксплуатировать советских военнопленных и принудительно угнанных гражданских лиц. Из-за жестокого бесчеловечного обращения, произвола, телесных истязаний, плохого и скудного питания всего за несколько месяцев умерло около двух миллионов военнопленных7

«Я жива и здорова, — пишет Люба домой. — Мы ехали 15 дней, все было очень хорошо. Сейчас я в Бремене, в лагере». Вместе с 700 другими женщинами ее разместили в лагере Хайдкамп. Многие женщины, как и Люба, были родом из Советского Союза. Лагерь был создан и управлялся Организацией Тодта — военно-строительным объединением, возводившим важные объекты для нужд армии. Хайдкамп был крупнейшим лагерем для остарбайтеров в промышленной агломерации Бремен-Фарге.

Летом 1944 года, на пике принудительного использования иностранной рабочей силы, в оборонной промышленности, в сельском хозяйстве и в домохозяйствах рейха работали более 13 миллионов подневольных работников и работниц — насильно угнанных гражданских лиц, узников концлагерей и военнопленных. Около 2,75 миллиона человек были мирными гражданами Советского Союза.

© Dokumentationszentrum NS-Zwangsarbeit

Как и большинство других угнанных людей, Люба не знала, на каком именно оборонном заводе ей предстоит работать и какие цели преследуют нацисты. Ее жизнь в стране определялась «Распоряжениями об остарбайтерах» от февраля 1942 года, в соответствии с которыми остарбайтер вообще не считался человеком: правила для них были ужесточенной версией правил для других подневольных работников. Так, им строго запрещалось покидать лагерь, кроме как для того, чтобы добраться на работу и обратно; строго запрещалось владеть деньгами, ценными предметами, билетами на транспорт, зажигалками и велосипедами. Женщины в лагерях размещались отдельно от мужчин. К подневольным работникам и работницам можно было применять телесные наказания, их питание было хуже, а зарплата ниже, чем у немцев. Все контакты с местными жителями были запрещены, а половая связь с немцем вообще каралась смертью. Несоблюдение этих правил грозило помещением в концентрационные или исправительно-трудовые лагеря.

Из тысячи часов аудио- и видеоинтервью с остарбайтерами, собранных в рамках проекта Zwangsarbeit 1939—19458 («Принудительный труд 1939—1945»), становится ясно, что «Распоряжения об остарбайтерах» фактически объявляли их вне закона. Насилие и жестокое обращение было в порядке вещей. Кроме того, есть свидетельства о случаях так называемого «уничтожения через работу».

«OST»

Ко всему прочему остарбайтеры были обязаны носить на груди дискриминирующую их нашивку: для гражданских лиц из СССР это был сине-белый прямоугольник с надписью OST прописными буквами. Эту нашивку нельзя было снимать ни при каких обстоятельствах. Люба тоже была остарбайтером — этот национал-социалистический термин кажется безобидным, но совершенно не передает тяготы, которые во время Второй мировой войны пришлось пережить почти трем миллионам мирных советских граждан. За этим словом скрыто бесчеловечное расистское обращение и ненависть нацистов к славянам.

Две трети из почти трех миллионов советских остарбайтеров были женщинами. Генеральный уполномоченный по привлечению рабочей силы Фриц Заукель, с марта 1942 года отвечавший прежде всего за сбор и депортацию всех подневольных работников для рейха, однажды сказал: «Я буду использовать этих русских женщин сотнями и тысячами, они будут работать на нас, они выдерживают десятичасовой рабочий день и делают любую мужскую работу»9

Женщины были обязаны работать до изнеможения. Беременеть им было запрещено. Многие впоследствии рассказывали о принудительных абортах, а также о том, как у них после рождения силой забирали детей. Многие новорожденные оказались в так называемых «центрах ухода за детьми иностранцев», где «вследствие планового недообеспечения» умерло не менее 50 тысяч младенцев10. Возвращаться к работе женщинам-остарбайтерам приходилось почти сразу после родов.

В тени забвения?

Точных сведений о том, сколько подневольных работников и работниц из СССР погибло в Германии, не существует. Любе удалось выжить. Летом 1945 года она отправилась на родину. Западные державы передали всех граждан Советского Союза из своих оккупационных зон советским спецслужбам. Скорее всего, так Люба попала в проверочно-фильтрационный лагерь НКВД, где бывшие остарбайтеры подвергались долгим и строгим допросам. Для каждого из 5,4 миллиона «репатриантов»11 действовала презумпция виновности: всем власти предъявили обвинение в коллаборационизме и шпионаже. 

Конечно, эти огульные обвинения было сложно опровергнуть, не имея на руках доказательств, поэтому репатрианты в худшем случае могли снова оказаться в лагерях или исправительно-трудовых колониях в Западной Сибири. Достоверной статистики по этим людям также нет. Вплоть до распада Советского Союза и даже некоторое время после этого бывших подневольных тружеников и тружениц не признавали жертвами национал-социализма. Они терпели унижения и преследования, их превращали в изгоев и отказывали в финансовой поддержке. Из-за этого многие предпочитали молчать и никому не рассказывать о своих страданиях. 

Германия тоже долгое время не признавала остарбайтеров жертвами национал-социалистического режима. Они относились к числу «забытых жертв»12.  Еще в 1997 году федеральный канцлер Гельмут Коль говорил, что вопрос индивидуальных компенсаций бывшим подневольным работникам и работницам не рассматривается. Лишь после того, как канцлером стал Герхард Шредер, новая правительственная коалиция СДПГ и «Зеленых» создала Фонд «Память, ответственность и будущее». Выплаты компенсаций начались 30 мая 2001 года. 

В Германии существовало более 30 тысяч лагерей для принудительно угнанных работников и работниц. Сегодня, через 75 лет после окончания войны, некоторые из них превращены в мемориалы, хранящие память о советских военнопленных и остарбайтерах: среди них — бункер в районе Бремен-Фарге, бывший лагерь Зандбостель и мемориал «Концентрационный лагерь Нойенгамме». Историю жертв нацизма в последнее время все активнее изучают, выходят различные книги и статьи, общественные организации также начинают все больше интересоваться этой темой. Однако политики и СМИ говорят в основном о Холокосте и концлагерях, и, возможно, поэтому знания о советских подневольных тружениках и труженицах до сих пор не очень распространены. Дополнительная сложность для исследователей заключается в том, что многих очевидцев тех событий давно нет в живых. Конечно, историки пытаются наладить контакт с детьми и родственниками бывших остарбайтеров или, если он уже существует, активизировать его, однако в архивах также ждет своего часа множество неизученных документов. У мемориальных музеев часто не хватает ресурсов на научную работу. Главная задача их сотрудников — рассказать посетителям о судьбе остарбайтеров как особой группы жертв нацизма и тем самым вывести их из тени забвения.


1.Spoerer, Mark (2001): Zwangsarbeit unter dem Hakenkreuz: Ausländische Zivilarbeiter, Kriegsgefangene und Häftlinge im Deutschen Reich und im besetzten Europa 1939-1945, стр. 71 
2.Spoerer, стр. 73 
3.Spoerer, стр. 73 
4.Spoerer, стр. 73 
5.Das Bundesarchiv: Sowjetische Kriegsgefangene und "Ostarbeiter" 
6.Державний Архів Миколаївської області, Fond No. P-2871, Opris No. 1, Sprava No. 1919 
7.Spoerer, стр. 72 
8.zwangsarbeit-archiv.de: Wichtige Begriffe zur nationalsozialistischen Zwangsarbeit 
9.Цитировано по: Kersandt, Kerstin (2002): Doppelte Entrechtung – „Ostarbeiterinnen“ und ihre Kinder im Zweiten Weltkrieg im Raum Wiesbaden-Mainz, in: Brüchert, Hedwig/ Matheus, Michael (Hrsg.): Zwangsarbeit in Rheinland-Pfalz während des Zweiten Weltkriegs, Mainz, стр. 57 
10.Stiftung niedersächsische Gedenkstätten: Jahresbericht 2017: Schwerpunktthema: Kindheit im Nationalsozialismus, стр. 37 
11.Виктор Земсков (1995): Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба (1944-1956 гг.) // Социологические исследования,  № 5, стр. 3-13, стр. 10 
12.zwangsarbeit-archiv.de: Entschädigung – Hintergrundinformationen 
читайте также
Gnose

Пакт Гитлера–Сталина

23 августа 1939 года гитлеровский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп и сталинский нарком иностранных дел Вячеслав Молотов подписали в Москве договор о ненападении между Германией и Советским Союзом. Пакт Молотова-Риббентропа, в западной традиции именуемый пактом Гитлера-Сталина, заложил основу для начала Второй мировой войны в Европе.

показать еще
«Пока я ждал(a)». Белорусская серия фотографа Юлии Аутц, © Юлия Аутц (All rights reserved)