Медиа

Ковид или ковид-отрицатели — что угрожает демократии больше?

В субботу 1 августа в Берлине состоялась крупная «антикоронавирусная демонстрация», участники которой требовали отмены правительственных мер по борьбе с инфекцией — в частности, обязательного ношения масок и соблюдения социальной дистанции. На акцию (организаторы которой заявили об 1,3 миллионе участников, правда, полиция насчитала около 20 тысяч) пришли самые разные люди, но среди них были и откровенные правые радикалы. Журналист и писатель Олаф Зундермайер, эксперт по экстремизму, отвечает на вопросы о том, как снова в немецком обществе было нарушено одно из главных послевоенных табу — не вставать в строй с ультраправыми, и что теперь с этим делать. Шесть вопросов и ответов — просто листайте.

Источник dekoder
  1. 1. На демонстрации знамена растаманов развевались рядом с имперскими военными флагамиИмперский военный флаг Германии (нем. Reichskriegsflagge) представлял собой черный крест в бело-черном обрамлении с прусским орлом посредине и немецким национальным черно-бело-красным флагом с черным крестом внутри в верхнем левом секторе. Использовался как флаг флота с 1871 до 1892 года, после чего вплоть до 1921 года был флагом всех вооруженных сил Германии. После Второй мировой войны имперский военный флаг, а также черно-бело-красный флаг активно используются правыми радикалами, некоторые из которых так обходят строгий запрет на нацистскую символику., которые обычно используют неонацисты. Кто же все-таки участвовал в этой демонстрации?

    Главным организатором берлинской демонстрации выступил некий союз из Баден-ВюртембергаБаден-Вюртемберг (нем. Baden-Württemberg) — федеральная земля на юго-западе Германии. Столица — город Штутгарт. Одна из самых богатых в Германии; третья по численности населения; как и в Баварии, большинство жителей — католики. Большую часть территории земли составляют старинные герцогство Баден и королевство Вюртемберг. В 2011 году в Баден-Вюртемберге был избран первый в истории ФРГ премьер-министр земли от партии «Зеленых» — Винфрид Кречман. В то же время в этой земле сильны позиции и правых популистов из «Альтернативы для Германии»., именующий себя Querdenken 711. Эта организация представлена в разных городах, но главный ее центр расположен в Штутгарте. В нее входят в основном противники вакцинации, ковид-отрицатели, различные эзотерики из южной Германии. Несколько недель назад их демонстрации в Штутгарте собрали до 5 тысяч человек. Сейчас это уже целая сеть с городскими отделениями по всей Германии. В Берлине они впервые объединились с теми, кто поддерживает движение PEGIDAДвижение PEGIDA (Patriotische Europäer gegen die Islamisierung des Abendlandes; ПЕГИДА, «Патриотичные европейцы против исламизации Запада») зародилось в Дрездене. Первая демонстрация PEGIDA состоялась 20 октября 2014 года. Ее участники маршировали по городу с антимигрантскими лозунгами, требуя от властей защитить немецкий суверенитет и идентичность. Крупнейшая демонстрация состоялась 12 января 2015 года и собрала от 17 до 25 тысяч участников. Аналогичные движения появились в других городах Германии и за ее пределами. В 2016 году лидер движения Лутц Бахман был осужден за разжигание межнациональной розни. До весны 2017 года шествия в Дрездене проходили еженедельно, после этого они фактически прекратились.. А это различные правые радикалы, а также рейхсбюргерыРейхсбюргеры (нем. Reichsbürger) — движение, отрицающее легитимность современного международно-правового статуса Германии как федеративной республики, а также ее границ. Рейхсбюргеры требуют «возвращения» Германии к границам конца 1937 года, то есть после возвращения земель, отторгнутых в результате Первой мировой войны, но до начала гитлеровской экспансии. Они стараются максимально воздерживаться от участия в любых формах правовой жизни ФРГ. Среди рейхсбюргеров распространено отрицание Холокоста, а также антисемитизм., сторонники «Альтернативы для Германии» (АдГ), приехавшие в Берлин в основном из восточногерманских земель: СаксонииСаксония (нем. Sachsen) — федеральная земля на востоке Германии. Население около 4 миллионов человек. Столица — город Дрезден. В 1989 году здесь проходили крупнейшие митинги против правительства ГДР и за объединение Германии. В 2015 году Саксония стала главным центром антимигрантского движения PEGIDA., БранденбургаБранденбург (нем. Brandenburg) — федеральная земля на востоке Германии. Столица — город Потсдам. Фактически это своеобразная «Берлинская область», которая со всех сторон окружает столицу Германии, представляющую собой отдельную федеральную землю. Население — 2,5 миллиона человек. Более трети территории этой земли занимают заповедники, национальные парки, леса и озера., Мекленбурга — Передней ПомеранииМекленбург — Передняя Померания (нем. Mecklenburg-Vorpommern) — федеральная земля на востоке Германии, на побережье Северного моря. Столица — город Шверин. После объединения Германии пережила значительный отток жителей, став одной из наименее населенных в стране (численность населения — 1,6 миллиона человек). Экономика также считается относительно слабо развитой. На Мекленбург — Переднюю Померанию приходится больше трети существующих в Германии национальных парков и заповедников.. В общей сложности на демонстрацию вышло около 20 тысяч человек.
    Объединяет их то, что они не верят в пандемию и критикуют антикризисные меры немецкого правительства. Но большинство пришедших все-таки не являются ни правыми экстремистами, ни рейхсбюргерами.

  2. 2. Очевидно, демонстрантов совершенно не смущал тот факт, что они маршируют по Берлину вместе с правыми радикалами. Почему?

    Прежде всего необходимо совершенно четко отметить, что большинство людей, принявших участие в этой демонстрации, определенно понимали, кто идет с ними рядом, но действительно не видели в этом проблемы. У них есть общая цель, а проблематика правого экстремизма не в центре их внимания. Общая цель состоит в том, чтобы свергнуть этот «режим короны», выразить свое недовольство мерами, которые предпринимаются в борьбе с коронавирусом, и сомнения по поводу пандемии в целом. А то, что они идут в одном ряду с теми, кто отрицает Холокост, с правыми экстремистами, с рейхсбюргерами, — это их не смущает.
    Следующий сбор этого союза намечен на субботу в Штутгарте, и до сих пор ничто не предвещает какого-либо их размежевания с правыми радикалами.

    Табу на хождение с правыми экстремистами в одной колонне единодушно соблюдалось всем обществом со времен Второй мировой войны и впервые было нарушено в 2014 году на демонстрациях движения PEGIDA. Теперь из-за «коронакризиса» повторяется что-то подобное. Кроме того, в следующем году у нас в Германии состоятся важные выборы, причем не только в БундестагБундестаг (нем. Bundestag) — немецкий парламент. Избирается на прямых всеобщих выборах гражданами Германии старше 18 лет по смешанной системе. В Бундестаге нынешнего 19-го созыва, избранного в 2017 году, заседает 709 депутатов, благодаря чему он стал крупнейшей демократически избранной палатой в мире. К ключевым полномочиям Бундестага относится избрание федерального канцлера, федерального президента и судей Федерального конституционного суда.. Сначала пройдут выборы в ландтагЛандтаг — региональный парламент в федеральных землях Германии, а также Австрии. Формирует земельное правительство. По состоянию на февраль 2020 года самое большое представительство депутатов имеет Христианско-демократический союз, на втором месте социал-демократы, на третьем — «Альтернатива для Германии». Баден-Вюртемберга — это будут такие федеральные выборы в миниатюре, причем в регионе, где очень сильны позиции АдГ. Социальные и экономические последствия кризиса сейчас не вполне предсказуемы. И, разумеется, существует опасность, что эти последствия будут использованы данным движением в собственных политических целях.

  3. 3. Любопытно при этом, что такие популистские партии, как АдГ, как раз до сих пор не проявили себя в период «коронакризиса».

    Да, АдГ потребовалось особенно много времени, чтобы сформулировать свою позицию в отношении политики против коронавируса. Это заняло несколько недель. Сейчас АдГ — единственная партия, которая на 100% в оппозиции к политике федерального правительства в этом отношении. Их избиратели, среди которых много ковид-отрицателей, их в этом поддерживают, но в целом антикризисная политика правительства Германии пользуется довольно высокой популярностью среди населения. Так что можно сказать, такая позиция не обеспечивает АдГ поддержку большинства населения.

  4. 4. Что вы думаете о том, как все это освещается в СМИ? Порой звучит все-таки очень резкая критика, причем в адрес всех демонстрантов сразу, без каких-либо различий между ними.

    Заявления, будто не делается никаких различий между демонстрантами, голословны. Я помню такие же упреки во время демонстраций PEGIDA: как только мы указываем на то, что в демонстрации участвуют также и правые радикалы, нам отвечают: «Вы говорите, мы все нацисты». Никто этого не говорит. Эти события освещаются в СМИ вполне объективно и взвешенно.
    Но управляемая «контробщественность» пытается распространить этот нарратив — что, мол, в СМИ все обобщают. Такое утверждение помогает укрепить само движение и мобилизовать его против демократического гражданского общества, традиционных средств массовой информации и политики.

  5. 5. Демонстранты действительно выступают только против политики, направленной на борьбу с коронавирусом, или за этим стоит некое общее недоверие к политикам в целом?

    Это взаимосвязано. Это общее недоверие мы наблюдаем уже на протяжении нескольких лет, в том числе в контексте демонстраций PEGIDA и результатов партии АдГ в восточной Германии. Есть люди, регулярно выходящие на митинги, участвующие в демонстрациях — против миграционной политики и против других политических мер. У таких людей недоверие к политике, к государству, к демократическому строю традиционно очень сильно. Теперь мы наблюдаем это и среди представителей совершенно другой политической группы, среди городского населения, проявляющего недоверие не только к политическим мерам в связи с коронавирусом, но и к государству как таковому. Это связующий элемент, объединяющий эти различные группы.

  6. 6. Что делать с теми, кто выходит на эти демонстрации: разговаривать с ними или игнорировать?

    Вообще, мы живем в открытом обществе. В демократическом государстве не просто следует, но даже необходимо обеспечивать столкновение различных мнений — до тех пор, пока оно не выходит за рамки закона. Недоверие людей к мерам по борьбе с коронавирусом, к антикризисной политике в целом, неверие в сам факт пандемии — все это следует выносить на суд общественности, и вообще — сносить. Игнорировать и не признавать людей, действующих в рамках легитимного демократического дискурса, на мой взгляд, будет серьезной ошибкой. Такое отношение только усилит само это движение. А также это усилит протест и развитие параллельного социума, достучаться до которого вскоре станет невозможно. В итоге это может привести к расколу, подобному тем, что наблюдаются в других странах, например, в США или соседней Польше. Там в демократическом обществе сложилось противостояние враждебных друг другу лагерей.

    Мы должны вынести и разрешить этот конфликт. «Коронакризис» в целом и его последствия, в том числе политические, — это проверка на прочность для всего общества. Как журналисты мы должны сообщать о том, кто участвует в этих демонстрациях, мы должны ставить людей перед фактами, указывать на присутствующих там экстремистов. А как представители открытого общества — разобраться между собой в конфликте и в различных мнениях на этот счет. Но в то же время, конечно, необходимо четко обозначать границы, за которыми начинаются экстремизм и враждебность.


Автор: Олаф Зундермайер
Перевод: Владимир Балахонов
Опубликован: 07.08.2020

читайте также

Гнозы
en

«Немецкая федерация» против пандемии

Лейтмотив российских новостей о борьбе Германии с эпидемией — Ангела Меркель что-то решила: усилить карантин или облегчить его. С российской точки зрения, в этом нет ничего необычного, но в самой Германии Меркель обвинили в том, что она занялась строительством «вертикали власти». Примерно в этом канцлера упрекнул лидер оппозиционной Свободной демократической партииСвободная демократическая партия (СвДП) — немецкая политическая партия, основанная после Второй мировой войны и отстаивающая принципы классического либерализма. Четырежды в истории ФРГ была младшим партнером по правительственной коалиции (в основном, с ХДС/ХСС). Выступает за ограничение влияния государства в экономике, снижение налогов, стимулирование инноваций как способ преодоления экологического кризиса, усиление европейской интеграции. С 2013 года партией руководит Кристиан Линднер.  (СвДП) Вольфганг Кубицки в конце апреля 2020 года. Поводом послужили неоднократные совещания канцлера с премьер-министрами федеральных земель для обсуждения дальнейших действий во время пандемии коронавируса. Такие консультации не предусмотрены конституцией ФРГ, и Вольфганг Кубицки выступил с критикой: «Даже канцлер не может быть выше закона. Во время коронакризиса Ангела Меркель претендует на административные полномочия, на которые не имеет права. По закону, защита от инфекционных болезней входит в сферу ответственности федеральных земель»1.
Правда, широкой дискуссии замечание оппозиционного политика не вызвало. На этих совещаниях вырабатывались лишь общие принципы, а конкретные решения по их реализации принимались на уровне федеральных земель: В Баварии, например, ношение масок стало обязательным, тогда как в Берлине эта мера введена с ограничениями (и действует, например, в общественном транспорте). Мало кто в Германии думает, что федеральное правительство и лично Меркель берет на себя слишком много — зато иногда говорят о недостатках «федеральной раздробленности» и требуют от центра более решительных действий. Как устроен процесс принятия решений о борьбе с пандемией?

Федерализм, обусловленный историей 

Немецкая конституция предусматривает максимальную децентрализацию власти и государственных полномочий2. Это особенно важно в вопросах безопасности. Федеральный центр решает только задачи, которые действительно требуют участия высшего уровня власти — например, обороны страны и управления вооруженными силами. А вот работа полиции регулируется на федеральном уровне только в некоторых сферах, таких как охрана границ и контроль путей сообщения3. В основном же максимальный объем полномочий в Германии — даже в кризисных ситуациях вроде пандемии — остается за федеральными землями.

Такое преимущественно децентрализованное устройство немецкого государства, в том числе в сфере безопасности, обусловлено историей страны, и в частности историей немецкой демократии4. Чтобы не допустить повторения преступлений нацистского режима, необходимо было разделение властей и горизонтальное распределение полномочий между федеральными землями. Кроме того, можно вспомнить, что единое национальное государство — Германская империя — образовалось относительно недавно, в конце XIX века, а до этого немецкоязычный мир состоял из множества самостоятельных княжеств и королевств.

Ситуация в Германии не уникальна: во всем мире, и в Европе в частности, есть множество федеративных государств, организованных похожим образом. В Швейцарии, например5, децентрализация даже сильнее, чем в Германии, в том числе во многих вопросах, связанных с безопасностью6. И едва ли в Европе найдется страна спокойнее.

Поэтому чисто функционально совсем не обязательно, чтобы ключевую роль в обеспечении общественного порядка играли центральные власти, как того часто требуют в кризисных ситуациях. Всякий раз в результате длительных политических консультаций с привлечением экспертов решается, насколько в борьбе с конкретной угрозой нужно централизованное руководство и координация действия, а насколько — местная инициатива и самоорганизация.

Федерация vs. централизация: что эффективнее?

В ходе пандемии коронавируса это стало отчетливо видно на примере Китая. Как минимум на начальном этапе Китай явно превосходил Европу в плане решительности мер и контроля за соблюдением ограничений7. Однако со временем авторитарный режим показал свои недостатки (например, сокрытие вспышки эпидемии)8, а в некоторых федеративных государствах федерализм, пусть и с определенной задержкой, но все же доказал свою состоятельность — например, в той же Германии. Поначалу звучало немало критики по поводу отсутствия единой эпидемиологической статистики и согласованной концепции борьбы с инфекцией для всей страны. Зато потом стало понятно, что в Германии значительно больше таких материальных ресурсов, как больничные койки и лабораторные тесты, а распоряжаться ими можно более гибко, чем в большинстве централизованных государств9.

Это не значит, что при федерализме антикризисное управление всегда эффективно: яркий пример тому сегодня — США или Италия. Да и в самой Германии задолго до пандемии коронавируса шли активные дискуссии о том, не слишком ли много полномочий отдано на откуп федеральным землям в свете таких новых угроз, как терроризм10, уязвимость критической инфраструктуры и кибербезопасность11. Много говорилось о том, что эффективная защита безопасности в таких условиях невозможна.

Все эти соображения подспудно присутствуют и в дискуссиях о борьбе с пандемией. Здравоохранение в Германии — это сложная многоплановая система. На федеральном уровне работают такие учреждения, как Институт им. Роберта КохаИнститут им. Роберта Коха (das Robert Koch-Institut (RKI) — нем.) — главный федеральный исследовательский институт по изучению инфекционных и неинфекционных заболеваний. Находится в Берлине. Задача Института — наблюдение за возникновением и распространением рисков для здоровья среди населения, а также разработка необходимых мер для борьбы с этими рисками. Работа Института основана на диагностических, экспериментальных и эпидемиологических методах., и, в общем, с практической точки зрения, многое говорит за унифицированный подход к борьбе с распространением коронавируса и с другими эпидемиями. Для этого существует также федеральный закон о защите от инфекционных болезней12. Но он обязывает нижние уровни госвласти только фиксировать случаи заражения инфекционными заболеваниями и сообщать о них. Кроме того, на федеральный уровень возложены некоторые полномочия, связанные с закупкой лекарств, производством вакцин и ограничениями на поездки за рубеж. А конкретные повседневные меры по борьбе с эпидемией, например, ограничения социальных контактов граждан, остаются в Германии в компетенции земельных органов власти или местного самоуправления.

Также и многие другие сферы, важные в условиях кризиса, — например, образование или охрана общественного порядка — по-прежнему остаются исключительно в ведении земель или даже более низкого административного уровня. А канцлер не руководит непосредственно даже деятельностью федеральных министерств (Минфина, МВД, Минздрав и пр.), а лишь определяет так называемые основные направления политики13, то есть вместо принятия однозначных решений провозглашает общие руководящие принципы. Правда, в особых случаях могут быть созданы особые антикризисные штабы14, в которых заседают эксперты и политики разных уровней. Но эффективность сотрудничества в этих случаях зависит от доброй воли всех участников. 

Борьба с эпидемией и борьба за власть

Ко всему прочему, важную роль играют конкуренция и взаимодействие различных партий. Обычно у власти в Германии как на федеральном, так и на региональном уровнях находятся коалиционные правительства. У каждого партнера по коалиции своя сфера ответственности, а состав правящей коалиции в разных федеральных землях может отличаться. Вполне естественно, что, принимая решения, партии стараются показать свои отличия от других, и это распространяется практически на любую сферу. Поэтому не стоит ждать, что премьер-министры земель и другие региональные политики просто подчинятся требованиям Берлина. Оппозиционная СвДП, например, традиционно выступает против любой централизации, так что критика Кубицки в адрес канцлера неудивительна.

Наконец, не секрет, что внутри самой ХДСХристианско-демократический союз/Христианско-социальный союз (ХДС/ХСС) — крупнейшая политическая партия Германии, созданная после Второй мировой войны. Организована как блок двух независимых сил — общегерманского ХДС и баварского ХСС. ХДС не выдвигает своих кандидатов на выборах в Баварии, а ХСС — в других частях страны, лидер ХДС становится канцлером, если блок побеждает на выборах в Бундестаг. Большинство послевоенных канцлеров Западной Германии, а потом единой страны представляли именно это блок, в том числе Ангела Меркель. идет борьба за власть, и пока неизвестно, кто займет место Ангелы Меркель15. Так что, принимая самостоятельные решения и расставляя различные политические акценты, премьер-министры земель еще и заявляют о себе в преддверии предстоящих перемен в Берлине. Особенно это касается главы земли Северный Рейн-Вестфалия Армина Лашета, который активно выступает за скорейшее и масштабное снятие ограничений в общественной жизни и экономике. 

Противоположную позицию занимает премьер-министр Баварии Маркус Зедер, который, в силу особых политических традиций Баварии, вряд ли рассчитывает на пост канцлера (Зедер возглавляет ХСС — баварскую «сестринскую» партию общегерманской ХДС), но тем не менее пытается усилить собственное политическое влияние, придерживаясь особо строгих кризисных мер.

Взаимодействием всех этих факторов и объясняется такая оживленность дебатов в Германии. Одни выступают за гораздо большую централизацию и унифицированную политику по борьбе с инфекцией. Другие напоминают, каких успехов в борьбе с эпидемией удалось достичь благодаря прежней децентрализованной политике, и считают постоянную политическую конкуренцию дополнительным преимуществом при гибком и демократичном подходе к безопасности.

Пределы эффективности

Впрочем, такая система хорошо работает до тех пор, пока все ее участники сохраняют определенную готовность к конечному компромиссу. Так, предписания ведомства федерального канцлераВедомство федерального канцлера — высшая аппаратная структура ФРГ. Главная задача ведомства — обеспечивать канцлера информацией, необходимой для его или ее работы, в первую очередь через прямой контакт с министерствами. По данным на 2020 год, в ведомстве работают около 600 человек. Главное бюро ведомства находится в Берлине, а второе, дополнительное, в Бонне (бывшей столице Западной Германии).  и других берлинских министерств, как правило, все же выполняются в федеральных землях лишь с незначительными вариациями. А центральное правительство, в свою очередь, неоднократно сигнализировало о своей готовности к переговорам, чтобы учесть интересы федеральных земель и местного самоуправления. Такой статус-кво во время эпидемии коронавируса в целом показывает, что представляет собой так называемый «кооперативный федерализм» в Германии16.

Однако нет гарантий, что этот консенсус не будет нарушен, если существенно возрастут экономические издержки и усилится сопротивление общества первым антикризисным мерам. До сих пор граждане Германии в целом поддерживали все новые ограничения. Но социологические опросы и развивающаяся общественная дискуссия демонстрирует, что запас терпения, необходимого для жизни в таких условиях, уменьшается17. Парадоксальным образом некоторые эксперты и политики считают, что проблемой стали как раз успехи Германии в борьбе с пандемией, которые ослабляют бдительность общества. Именно поэтому канцлер Ангела Меркель не устает повторять, что слишком рано считать себя в безопасности и необходимо сохранять максимальную осторожность18. Наконец, в ближайшие месяцы ожидаются длительные дискуссии и переговоры о возможной передаче дополнительных полномочий и ресурсов на федеральный уровень19 — в частности, всего, что касается закупки основных медицинских товаров и обеспечения критической инфраструктурыКритической инфраструктурой называют сооружения, транспортные узлы и сети, без нормальной работы которых невозможно бесперебойное функционирование экономики и систем жизнеобеспечения страны. Это, например, ГЭС, атомные электростанции, водохранилища, газопроводы, железные дороги, аэропорты и др..

В целом, продолжающиеся в Германии споры вокруг борьбы с коронавирусной инфекцией доказывают, что кажущийся трудоемким, скучным и чрезмерно сложным федерализм — при сохранении взаимного уважения и демократии — становится преимуществом, стабилизирующим политическую систему. Однако его трудно описать в рамках краткой статьи, и, на первый взгляд, может показаться, что все это крайне расточительно с точки зрения времени, энергии и издержек на различных уровнях политической системы. Но решающим в итоге оказывается то, что ответственность за происходящее распределена между разными уровнями власти, так что местные правительства не могут отвлечь внимание от собственных недоработок и проблем, просто сославшись на далекую столицу. Все это позволяет надеяться, что и развернувшаяся в эти дни конкуренция премьер-министров и партий принесет пользу в сдерживании эпидемии коронавируса и в преодолении ее последствий.


1.Facebook: Wolfgang Kubicki 
2.Bogumil, Jörg (2007): Regierung und Verwaltung, in: Politische Bildung 4/2007 
3.kriminalpolizei.de: Deutsche Sicherheitsbehörden/Polizei und Föderalismus 
4.Bundeszentrale für politische Bildung: Demokratie als "Leitgedanke" des deutschen Föderalismus 
5.Neue Zürcher Zeitung: Das unvollendete föderale System Deutschlands 
6.CSS Analyses in Security Policy: Subsidiarity and Swiss Security Policy 
7.Atlantic Council: Is China winning the coronavirus response narrative in the EU? 
8.The Atlantic: China Is Avoiding Blame by Trolling the World 
9.The Guardian: Germany's devolved logic is helping it win the coronavirus race 
10.Legal Tribune Online: Wie weit dürfen die Kompetenzen des Bundes reichen? 
11.Legal Tribune Online: Wie weit dürfen die Kompetenzen des Bundes reichen? 
12.Robert Koch Institut: Infektionsschutzgesetz 
13.Bundeszentrale für politische Bildung: Richtlinienkompetenz 
14.Bundesministerium des Innern: System des Krisenmanagements in Deutschland 
15.Watson: «Hahnenkampf» in Corona-Zeiten: Wer wird Merkels Nachfolger? 
16.Bundeszentrale für politische Bildung: Zusammenarbeit im deutschen Föderalismus 
17.Arte: Umfrage: Akzeptanz für Corona-Politik lässt langsam nach 
18.ZDF: Merkels Regierungserklärung: "Wir bewegen uns auf dünnem Eis" 
19.Welti, Felix (2020): Das deutsche Gesundheitswesen im Lichte der Corona-Krise, in: Zeitschrift für sozialistische Politik und Wirtschaft, Nr. 236 
читайте также
показать еще
© Heinrich Holtgreve/Ostkreuz, Heinrich Holtgreve (All rights reserved)